Ну а я спешил повидаться со своей «венценосной сестрой» Марией-Терезией. Пусть в глаза мне выскажет свое неудовольствие. Это отсылать послов можно, пусть меня отошлет!

*………*………*

Петербург

7 июля 1752 года

— Господин Шешковский! Вы меня избегаете? — кокетливо спросила Екатерина.

— Ваше Высочество! — глава Тайной канцелярии чуть склонил голову.

— Вот оно как! Высочество! — все еще игриво произнесла жена императора. — Впрочем… это лучше, чем послушница Катерина при каком-нибудь монастыре, или монахиня Марфа, или как еще меня переименовали бы! Прости мя Господи!

Екатерина Алексеевна перекрестилась.

— Позволите, Ваше Высочество, я отвечу на Ваш вопрос? Я не избегаю Вас. Так или иначе, но я постоянно с Вами, — сохраняя невозмутимость лица, Шешковский явно поддел Великую княгиню, так и не ставшую императрицей.

— О, Да! Я вижу Ваши старания. Нашему государю весьма повезло заполучить столь ревностного в службе человека. Впрочем, Петр Федорович всегда стремился окружить себя не столько советчиками, сколь исполнительными людьми, — Екатерина вновь улыбнулась. — Но не об этом я хотела спросить у своего несостоявшегося убийцы…

— Ваше Высочество! — перебил Екатерину Шешковский.

— Не думаете же Вы, Степан Иванович, что я могу забыть тот страх и те обстоятельства, которые привели к гибели людей? Нет, этого я сделать не могу, — серьезное выражение вновь сменилось улыбкой. — Вы же понимаете, что нам нужно выстраивать новые отношения, потому, пусть забыть и не возможно, но постараться не ставить в укор былое, просто необходимо. Это последний раз, когда я Вас упрекаю прошлым. Давайте поговорим о будущем!

— Ваше Высочество! У нас с Вами есть некое личное будущее, отличное от грядущего всей державы? — удивился Шешковский.

Весь разговор казался каким-то элементом вербовки. Похожим образом сам Степан Иванович обхаживал некоторых личностей, чтобы привлечь к своей работе.

— Есть, любезный Степан Иванович, точно есть! — Екатерина чуть наклонилась к Шешковскому и шепотом произнесла. — А давайте с Вами сложим заговор!

Никто не слышал разговора жены императора с главой Тайной канцелярии, Москва наблюдала очередной салют. Гуляния в Первопрестольной продолжались, и еще минимум на две недели хватало запланированных развлечений. Даже какие-то венецианские артисты прибыли и давали представления как на улице, с переводчиком, так и при дворе. Конечно, репертуар предварительно был одобрен ведомством Степана Ивановича.

Отъезд императора практически сразу после коронации вызвал было шквал эмоций. Практически весь двор посчитал себя чуть ли не оскорбленным поступком Петра III. Однако, как только в «Московских ведомостях», как и в «Петербуржских» начали появляться заранее готовые статьи про величие России и необходимость русскому императору посетить собор Святой Софии, общество чуть успокоилось. Тем более, что награды продолжали сыпаться на различные головы и прикрепляться к различным мундирам.