— Наговор! — прорычал Шешковский, отказываясь верить в то, что император каким-либо образом причастен к мистификации.

Вместе с тем, Шешковский решил, что до приезда императора не станет предпринимать резких решений в отношении судьбы Лобазова. Скорее всего, Петр Федорович пожелает встретиться с бывшим своим слугой. Однако, Степан Иванович посчитал нужным дать задание аналитической группе, чтобы она проработала вопрос, а не изменилось ли поведение императора с момента его общения с Антуаном. Поездка Петра Федоровича в Константинополь, а после в Кенигсберг выглядела странной, хотя мало выбивалась из эксцентричной черты характера правителя.

* * *

Кенигсберг

15 июля 1752 года

Битва под Кенигсбергом началась символично 15-го июля. Именно в этот день в 1410 году, не так, чтобы далеко от «города королей», под Грюнвальдом, объединенное польско-литовское войско, в составе которого были и русские полки, разбили воинства Тевтонского ордена.

Ровно в 6 утра тишина окрестностей Кенигсберга была нарушена грохотом пушечных выстрелов и разрывов. Артиллеристы с обеих сторон стали первыми и, возможно, главными участниками грандиозного действия, которое, вероятно, войдет в историю.

Фридрих Прусский подошел к Кенигсбергу день назад и сразу же развернул столь бурную деятельность, что генерал-аншеф Румянцев думал, что прусской армии потребуется, как минимум, еще один день для отдыха, чтобы восстановить силы перед боем после изнуряющих работ по благоустройству позиций. Но прусский король посчитал важным быстрее начать сражение, так как приходили сведения, что к русским движется подкрепление, по слухам, ведомое самим выскочкой русским императором.

Фридрих был почти уверен, что Карл Петер не рискнет лично вступать в сражение и что он уже где-нибудь бежит в направлении своей столицы, оставив конные полки. Сколько именно идет подкрепления, Фридрих не знал. Небольшой заслон в менее тысячу прусских солдат на границе между Речью Посполитой и Восточной Пруссией был смятен русскими конными полками сходу. Единственное, что удалось, так это отправить вести в ставку короля. Вестовой был столь мало информативен, что терялся в цифрах от пяти тысяч до пятнадцати конных русских.

— Ваше Величество, — к Фридриху обратился его флигель-адъютант граф Шверин. — На правом фланге русские применили оружие, которое описывали спасшиеся офицеры генерал-фельдмаршала Левальда.

— Ракеты? — спросил Фридрих. — Трусливое оружие и малоэффективное! Но, Вы правы, пора управлять боем!

Фридрих вышел из своего шатра, с помощью ступенек влез на коня и направился на невысокий холм, с которого было удобно наблюдать за ходом разворачивающейся грандиозной битвы.

Прусскому королю удалось собрать пятьдесят пять тысяч пехоты и кавалерии и невообразимое количество пушек, более трехсот пятидесяти орудий. Часть артиллерии была английской, и Фридрих беззастенчиво ограбил своих союзников. Имей возможность французы собрать маломальскую армию и под Ганновером они бы не испытали артиллерийского огня от англичан.

— Что скажете, господа? — обратился Фридрих к своим генералам, которые уже расположились на холме и наблюдали за артиллерийскими дуэлями.

— Ранее так русские не воевали! — начал высказывать свое мнение генерал-фельдмаршал Джеймс Фрэнсис Эдвард Кейт. — Пусть Румянцев и пытается спрятать войска, но отчетливо видно, что на каждом фланге русские сконцентрировали резервы.