— Джеймс Вы покинули русскую службу до русско-турецких войн? — спросил Фридрих.

— Да, Ваше Величество! Тогда подготовка к войне велась, но только среди приближенных к Петру Федоровичу… — начал отвечать на вопрос короля Кейт, но был Фридрихом же и перебит.

— Оставьте ноты уважения русскому выскочке при себе, генерал! Он, Карл Петер, мой неразумный племянник, превратившийся в варвара, не более того, — Фридрих жестко посмотрел на фельдмаршала, которого некогда переманил с русской службы, пообещав повышение чина с русского генерал-аншефа до прусского генерал-фельдмаршала.

— Простите, мой король! Это привычка еще со времен службы в русской армии, — повинился Кейт.

— Удалось выяснить, кто командует правым флангом русских? — задал вопрос Фридрих, не реагируя более на Кейта.

— Скорее всего, генерал-аншеф Ливен, — ответил фон Шверин.

— Меня беспокоит, господа, что у нас многое «скорее всего», — раздраженно сказал король. — Винтерфельдт! Вы всегда ратуете за рекогносцировку. Что скажете?

— Ваше Величество! Наши позиции неплохи. Русские отсечены от отступления лесом и речной преградой. На правом русском фланге есть некоторое преимущество у противника. Там имеются возвышения, которые русские используют для более качественного артиллерийского обстрела наших позиций, — отвечал генерал фон Винтерфельдт.

— Ханс! Срочно отправляйтесь на свой правый фланг и начинайте косую атаку! — скомандовал король.

— Кейт! Русские уже продавливают Ваш левый фланг своими дьявольскими пушками. Отправляйтесь, и главной задачей станет сохранить позиции, позволить русским увязнуть в позиционном бое. Два полка кирасиров у Вас остаются в резерве на случай прорыва неприятеля, — отдавал распоряжения Фридрих.

Между тем, ракеты, о которых так пренебрежительно высказывался прусский король, делали свое дело. Массированный обстрел этим оружием прусских позиций не позволял артиллерии качественно отвечать на русские артиллерийские удары. Постепенно, но неуклонно, особенно на правом русском фланге, удавалось выбивать немецкие пушки и получать все большее преимущество в плотности огня.

А «неразумный племянник» уже наблюдал за разворачивающимся сражением, находясь всего с сотней казаков в трех верстах южнее прусских позиций.

Глава 9

Южнее Кенигсберга

15 июля 1752 года. 10:30

— Степан, мы отправляемся в ставку Румянцева. Возьми сотню, ты меня сопровождаешь! Остальные пусть остаются здесь и ждут сигнальной ракеты! — повелевал я, не обращая внимания на недовольную физиономию казачьего генерала.

Степан рвался в бой. Это понятно, он воин. Вместе с тем, казак все больше оттирал меня от всех событий, опекая, словно ребенка. Но я не собирался в глазах моих же офицеров выглядеть что-то вроде разнеженного мальчика. Фридрих практически на острие атаки, его авторитет в армии непререкаемый. Мое же нахождение не на поле сражения, но рядом с ним, дает в том числе и в политические преференции. За что меня убили в иной истории? В том числе за то, что предал армию, завоевания, что были совершены через кровь русского солдата и офицера. Тут же император сам на войне и сдаваться не собирается.