Когда стало понятно, что правый фланг закрепился на фортециях неприятеля и проводит перегруппировку для развития дальнейшего наступления, утюжа и поднесенными ракетами, и из захваченных орудий центр армии Фридриха, Румянцев дал приказ на выдвижение войск центра. Такой концентрации артиллерийского огня, которой смог добиться Румянцев, приказав переместить в центр пушки с правого фланга, уверен, история еще не знала. Эффект был ошеломляющий. А после правый фланг и центр пришли в движение, и даже до вступления русских батальонных линий в прямое соприкосновение с неприятелем, стало понятно, что победа неизбежна и рядом со мной сейчас находился новый генерал-фельдмаршал Российской империи граф Петр Александрович Румянцев-Закавказский. За победу над Фридрихом я бы ему еще к фамилии чего-нибудь приставил, например, «Фридрихоповерженский». И пусть потом нерадивые школьники будущего ругают императора Петра Третьего за такие плохо произносимые фамилии полководцев.

* * *

Южнее Кенигсберга

15 июля 1752 года. 15:25

— Ваше Величество, нужно уходить! — Шверин уговаривал своего короля бежать. — У нас есть полк кирасиров, они помогут уйти!

— Сбежать, Шверин, не уйти, а сбежать! — Фридрих проявлял, как он считал, мужество.

Полчаса тому назад битва под Кенигсбергом превратилась в разгром, ранее не ведомый прусскому монарху. Русские смогли подловить на косой атаке королевских гренадёров по центру, как будто, этот выскочка Румянцев ранее встречался с прусской тактической уловкой. Мог, конечно, и Левальд применять такое построение. Но, чтобы русские так быстро нашли противодействие косой атаке?..

Когда Румянцев бросил все свои резервы на атаку в лоб, уверившись в том, что он уже побеждает Фридриха, король даже обрадовался. Именно по центру он и предполагал в ближайшее время атаковать, так как прорыв русских по левому флангу удалось купировать. Однако, гренадеры, еще с расстояния, на котором они не могли открывать огонь, получили такой мощный удар из русских картечниц, что понадобилось немало времени, чтобы хоть как-то привести в систему атакующие порядки пруссаков. Мало того, что перед атакой русские устроили Армагеддон, так они еще и подвели свои чудовищные картечницы, смогли ими ударить и отвести обратно, спрятав за пехотой.

Но не это поколебало решительность королевских войск, а то, как воевали и как действовали невиданные до того Фридрихом войска. Это были сущие звери, они держали на пиках головы прусских солдат и офицеров, не заготовленные бутафорские, а только что отрубленные головы. Эти дикари, не считаясь с потерями, врезались в ряды прусской пехоты и с рычанием, остервенело начинали рубиться. Причем, некоторые варвары спрыгивали со своих коней прямо в гущу прусских войск и там умирали. Зловещие крики пугали немцев и часто, прежде, чем зарубить такого зверя, тот успевал убить или ранить пять, а то и больше прусских солдат. И прусские гренадеры дрогнули… Оказалось, что есть страх, что сильнее перед боязнью палки капрала.

Пусть повального бегства не произошло, прусским генералам удавалось выставлять заслоны, которые притормаживали русскую лавину, сбивали динамику атаки, но о победе, или же системном отступлении, речи уже не шло.