Ипполит посмотрел на свои руки — мягкие, белые, без единого шрама. Руки теоретика, который последний раз использовал боевую магию… когда? Двадцать лет назад на показательном выступлении для студентов?

Встреча с коллегами стала последней каплей. Замыцкий отвёл взгляд, увидев его. Молодые магистры перешли на другую сторону зала. А Белинский — этот проваливший дебаты недоумок — смотрел с едва скрываемым презрением. «Старик совсем сдал», — услышал Крамской обрывок разговора.

Той ночью старик стоял перед зеркалом с заряженным боевым заклинанием в руке. Световое лезвие дрожало в сантиметре от горла. Было бы так просто — одно движение, и позор закончится. Но тогда Платонов окажется прав навсегда. Тогда последним, что о нём запомнят — будет малодушие. Нет. Он заставит себя стать тем, кем никогда не был. Даже если это убьёт в нём всё человеческое. Потому что человек, которым он был — не заслуживает существования.

— Я не трус, — прошептал он своему отражению в тот вечер. — И я это докажу.

На следующий день архимагистр нанял тренера — бывшего боевого мага, потерявшего левую руку в схватке со Жнецом. Тренировка началась на рассвете. Через пять минут Крамской лежал на земле, хватая ртом воздух.

— Ты даже не тень воина, — презрительно бросил наёмник. — Ты труп, который ещё не знает, что мёртв.

Режим стал адским. Подъём в пять утра, бег до изнеможения, отработка боевых заклинаний, спарринги до потери сознания. Одержимость граничила с безумием — Крамской продолжал тренироваться даже когда падал от истощения, заставлял себя вставать и драться дальше. Тренер несколько раз находил его без сознания на тренировочной площадке, но утром архимагистр снова был там. Ломал пальцы о защитные барьеры, рвал связки от перенапряжения, но продолжал. Нанятый целитель каждый вечер восстанавливал повреждения, качая головой от масштаба травм. Алхимические стимуляторы и усилители, купленные на чёрном рынке за баснословные деньги, текли рекой. За первый месяц Крамской потратил больше, чем за последние два года.

Для обычного человека в его возрасте такой режим означал бы верную смерть, но Крамской был Архимагистром — а это меняло всё.

Наставник напомнил то, что бывший председатель в теории знал, но никогда не осознавал в полной мере — магия всегда меняет тело одарённого. Усиление чувств, ускорение реакций, повышение выносливости, улучшение регенерации, усиление иммунитета, повышение физической устойчивости, улучшение памяти — всё это приходит с ростом магического ранга. Любой маг-Подмастерье уже значительно превосходит обычного человека, Мастер может считаться сверхчеловеком, а Архимагистр…

Ипполит всегда обладал этими преимуществами, но никогда не использовал их. Его обострённые чувства служили для чтения мелкого шрифта древних манускриптов, ускоренные реакции — для каллиграфии, выносливость — для долгих заседаний Совета. Теперь же интенсивные тренировки и алхимические стимуляторы заставляли его тело вспомнить, для чего эти способности предназначены на самом деле. Семидесятидвухлетний Архимагистр по физическим параметрам не уступал тридцатилетнему атлету, а с учётом магических улучшений — превосходил его многократно. Проблема была не в теле, а в разуме, не привыкшем использовать эти возможности для войны.

Через три недели академик присоединился к отряду охотников в северном Пограничье. Назвался Константином, отставным преподавателем. Первая встреча с Бездушными — тварь прыгнула из тумана, когти распороли с перепугу воздвигнутый слабенький защитный барьер. Паника длилась секунду, затем пришла холодная ярость. Световое копьё пронзило монстра насквозь, испепелив внутренности.

— У старика есть яйца! — с иронией в голосе отметил командир отряда.