Я поднялся из-за стола и направился к двери и приоткрыл её, выглянув в коридор:

— Савва Михайлович! — позвал я мажордома.

Степенный седой мужчина появился через несколько мгновений, как всегда безупречно одетый, со спокойным выражением лица. Служил ещё при Веретинском, пережил Сабурова, видел троих князей за последний год. Профессионал, умевший не задавать лишних вопросов и выполнять любые, даже самые странные распоряжения.

— Ваша Светлость, — поклонился он.

— Заходите, — кивнул я, пропуская его в кабинет и закрывая дверь. — У меня для вас задание. Деликатное.

Мажордом встал перед столом, сложив руки перед собой. Не напрягся, не насторожился — просто ждал. Выдержка дворцового служащего, повидавшего всякое.

— Мне нужна полная опись всех предметов роскоши во дворце, — начал я, обходя стол и садясь. — Картины, статуи, ковры, антикварная мебель, драгоценности, сервизы. Всё, что было куплено или подарено князьям Веретинскому и Сабурову за последние… — я задумался, — скажем, двадцать лет.

Савва Михайлович слегка приподнял бровь — единственный признак удивления.

— Полная инвентаризация дворцового имущества, — уточнил он ровным тоном.

— Именно, — кивнул я. — Необходимо понимать, что принадлежит государству, а что является личной собственностью покойных князей. Для финансовой отчётности и правильного оформления.

Мажордом кивнул, понимающе:

— Понял, Ваша Светлость. Дворцовые описи, акты приёмки, документы о дарении. У нас всё это должно храниться в архивах.

— Именно, — подтвердил я. — Мне нужен полный список с указанием: что, когда приобретено, каким образом попало во дворец, оценочная стоимость на момент приобретения. Если есть дарственные — кто дарил. Если покупалось — у кого, за сколько, кто оформлял сделку.

Опись предметов роскоши — ещё один кусочек мозаики. Веретинский с Сабуровым не только выводили деньги на счета. Часть они тратили здесь, во дворце, окружая себя дорогими вещами. И каждая картина, каждая статуя — это улика. Доказательство воровства. И потенциальный актив для казны, если эти предметы конфисковать и продать.

— Это займёт время, Ваша Светлость, — предупредил Савва. — Архивы обширные, многие документы могут быть… недостаточно систематизированы.

Дипломатичное выражение. «Недостаточно систематизированы» означало «намеренно запутаны, чтобы скрыть происхождение».

— Сколько времени? — спросил я.

— Недели три, если привлечь помощников из числа дворцовых клерков.

— У вас полторы недели, — кивнул я. — Если потребуется, возьмите больше помощников.

— Будет исполнено, Ваша Светлость, — поклонился мажордом и направился к выходу.

— Савва Михайлович, — остановил я его у самой двери. Он обернулся. — Спасибо за службу. За то, что остались после всех… перемен.

Старый слуга чуть склонил голову:

— Я служу не князьям, Ваша Светлость. Я служу дворцу. А дворец — это Владимир.

Дверь за ним закрылась, и я остался один, обдумывая его слова. Вот такие люди и держат государство на плаву. Не те, кто в лицо клянётся в верности правителю, а потом предаёт и продаёт — таких легко купить или запугать. А те, кто служит институту. Идее. Самой концепции власти, независимо от того, кто именно на троне сидит.

В моей прошлой жизни именно такие люди сохраняли империю в смутные время. Пока князья интриговали, а полководцы завоёвывали земли, безымянные писари вели учёт, судьи выносили приговоры, старосты следили за дорогами и мостами.