— … либо он капитулирует. Признаёт, что бросил вызов, не имея сил его подтвердить.

Я смотрел на Герасима, и кусочки мозаики складывались в картину.

Человек, который шантажирует Василису. Человек, чьи убийцы — если это были его убийцы — только что пытались убить Сигурда. По какой причине?.. И теперь тот же человек требует, чтобы раненый, отравленный, едва живой принц вышел против него на поединок.

Либо Герасим хочет опозорить Сигурда, заставив капитулировать перед сотнями свидетелей. Либо хочет добить его лично — законно, на дуэли, без вопросов и подозрений.

А может, и то, и другое.

И ведь он же только что уничтожил единственных возможных свидетелей. Случайность? Три случайности подряд?

Нет уж.

— Есть ещё один вариант, — произнёс я, и все взгляды обратились ко мне.

Строганов прищурился.

— Какой же, князь Платонов?

Я подошёл к лежащему Сигурду. Кронпринц был в сознании — бледный, с закушенной губой, но глаза смотрели ясно. Полина всё ещё держала ладони на его плече, поддерживая целительное заклинание.

— Дуэльный кодекс, — я присел рядом с ним, — позволяет дуэлянту выставить вместо себя представителя. Если он не способен сражаться сам.

Сигурд с трудом повернул голову.

— Представителя?..

— Меня.

Северянин моргнул. На его лице отразилось искреннее недоумение.

— Почему? — прохрипел он. — Я ведь должен… с вами драться. Вы мой… противник.

Я усмехнулся.

— А как вы собираетесь драться со мной, если вас сейчас убьют? — я покачал головой. — Нет уж, принц. Я хочу сделать это сам. Конечно, после того, как вы выздоровеете и встанете на ноги. Чтобы никто не сказал, что я победил раненого.

Сигурд смотрел на меня несколько секунд. Потом его губы дрогнули, и он рассмеялся — хрипло, с болью, но искренне.

— Хорошо, — кронпринц прикрыл глаза. — Я… принимаю. Вы — мой представитель.

Я поднялся и повернулся к Строганову. Тот стоял неподвижно. Его лицо было маской — ни единой эмоции. Но я видел, как напряглись его плечи. Как чуть дёрнулся уголок рта.

Он не ожидал этого. Рассчитывал на лёгкую добычу — раненого принца или позорную капитуляцию. А получил меня.

Я позволил себе улыбку. Не дружелюбную — хищную, злорадную, с обнажёнными зубами.

— Герасим Павлович, — мой голос разнёсся по притихшей площадке. — Вы ведь так хотели биться. Так настаивали, что честь требует ответа. Что ж…

Я положил ладонь на рукоять Фимбулвинтера.

— Вы готовы?

Глава 17

Мы встали друг напротив друга на расстоянии пяти шагов. Строганов держал саблю в классической стойке — клинок направлен на меня, локоть согнут под правильным углом. Школа. Хорошая школа, судя по постановке ног и балансу корпуса. Криомант, Магистр третьей ступени. На бумаге он превосходил меня на целую ступень.

Только вот бумага — это бумага. А я — это я. В этой толпе сейчас вряд ли бы нашёлся хоть кто-то, рискнувший поставить на победу моего оппонента.

Вокруг нас замерла толпа наблюдателей. Князь Голицын стоял чуть впереди остальных, его лицо было непроницаемым. Василиса рядом с отцом — бледная, с напряжённо сжатыми губами. Ярослава держала руку на эфесе своего эспадрона, готовая вмешаться при любом нарушении правил. Раненый Сигурд полулежал на траве, поддерживаемый своим секундантом, но глаза шведа были ясными — он не хотел пропустить ни мгновения.

— Знаете, граф, — произнёс я, не поднимая меча, — текущая дуэль — отличная возможность для нас побеседовать.