Руки девушки дрожали. В груди разливалось странное чувство — смесь ужаса и чего-то ещё, чему она боялась дать название.

Надежда.

Робкая, хрупкая, готовая разбиться от одного неосторожного слова — но всё-таки надежда.

Если это можно найти, значит, это можно вылечить.

— Мама, — прошептала Полина, сжимая её руку. — Я обещала тебя вернуть. И я это сделаю.

Лидия повернулась к ней с рассеянной улыбкой.

— Ты такая хорошая девочка, Полли. Ты всегда была моей гордостью.

* * *

Утренний свет заливал коридоры академии, когда Сигурд Эрикссон остановился у двери лаборатории номер семь. Глупо, по-мальчишески — прийти провожать её на занятия, словно юнец, впервые влюбившийся в дочь соседского ярла. Но ему нравилось смотреть, как она работает с камнем.

Месяц пролетел незаметно. Официально кронпринц Шведского Лесного Домена приехал в Угрюм изучить опыт академии для своего отца. Неофициально… неофициально он хотел быть ближе к Василисе. И так и вышло. Они проводили много времени вместе — прогулки по строящемуся городу, разговоры за ужином, совместные тренировки. Интерес сменился лёгкой влюблённостью, но оба продолжали танцевать сложный танец под названием «ухаживание двух представителей знати», где каждое слово следовало взвешивать, чтобы не оскорбить вторую сторону и не связать себя обязательствами раньше времени.

Сигурд скрестил руки на груди и прислонился к стене, наблюдая.

Василиса стояла у рабочего стола, окружённая десятком студентов разного возраста. Перед ней лежал кусок необработанного кварца размером с кулак. Геомантка что-то объясняла, водя пальцами над кристаллом, и тот начинал мягко светиться изнутри, откликаясь на её магию.

— Резонанс возникает не сразу, — говорила она, и студенты подались вперёд, боясь пропустить слово. — Кварц должен привыкнуть к вашей энергетической подписи. Первые три-четыре попытки камень будет сопротивляться, это нормально.

Северянин улыбнулся. В его родных землях маги работали с деревом и живой природой — фитомантия была даром его рода на протяжении поколений. Геомантия же казалась чем-то чужим, холодным, но в исполнении Василисы обретала странную красоту. Камень в её руках словно оживал, становился податливым, как глина.

И не только он один так думал. Многие студенты хотели попасть на курс, который вела Голицына, об этом шептались в коридорах.

Дверь за его спиной скрипнула. Краем глаза он видел, как в лабораторию входили несколько человек. Несколько студентов, судя по одинаковой униформе.

И вдруг — холод по спине.

То самое чувство, которое спасало его в схватках с драуграми на границе Пустоши. Чутьё воина, отточенное годами службы на заставах, где каждый день мог стать последним. Оно не имело объяснения, не подчинялось логике — просто в какой-то момент тело знало: опасность.

Сигурд не понимал, откуда тянет опасностью, но волоски на загривке встали дыбом, а мышцы напряглись сами собой, готовясь к бою.

Мозг ещё анализировал детали, пытаясь сложить их в картину, но тело уже действовало. Сигурд оттолкнулся от стены и прыгнул через лабораторию, опрокидывая стулья, расталкивая студентов и призывая свою магию духов.

— ВСЕМ НА ПОЛ! — орал он в полёте, и его голос, привыкший перекрикивать вьюгу на северных заставах, заполнял помещение до краёв.

Василиса обернулась на крик, и в её глазах мелькнуло удивление — но Сигурд уже был рядом, уже хватал её за плечи, уже тянул вниз, прикрывая собственным телом.

А затем взрывная волна разметала собравшихся в помещении людей.

Глава 6

Ещё в прыжке через лабораторию Сигурд призвал силу предков.

Фитомантия откликнулась мгновенно, вспыхнув в груди жаром летнего полудня.