В кузне стоял ровный гул и лязг. Широкоплечий громила колдовал над наковальней, высекая снопы искр. Завидев меня, он вытер чёрные от сажи руки о фартук и вопросительно уставился. Я без предисловий перешёл к делу:

— Нужно сделать тринадцать бригантин для наших охотников. Основу берём из кожи и толстой ткани, для металлических пластин у тебя есть первоклассное сырьё. И обязательно привлеки кого-нибудь из местных, кто рукоделием владеет. Пусть возьмут на себя кройку и шитьё.

Фрол почесал затылок и кивнул:

— Бригантины, значит… — протянул он. — Делал я их прежде однажды, ещё когда у старого Митрича в подмастерьях ходил. Правда, с той поры годков пятнадцать минуло, да и металла добротного давно не было. Но коли железо есть, да помощники будут — осилим. Бабы у нас мастерицы знатные, а старики и подавно в этом деле собаку съели. Неделя, много — две, и будут твои бригантины в лучшем виде.

Я одобрительно хлопнул кузнеца по плечу и вышел из мастерской. Солнце уже перевалило зенит.

Закончив с разговором, я вернулся к себе и вновь засел за Эфирнет. Сперва прошерстил объявления о лекарях, оставшихся без работы. Потом переключился на хронику судебных процессов. Ничего подходящего. Тогда я решил копнуть глубже и принялся просеивать списки должников в тюрьмах.

И почти сразу наткнулся на любопытный случай в Сергиевом Посаде. Некий Джованни Марко Альбинони, 45 лет, врач из Венецианского княжества, которое входит в Ломбардскую лигу. Аналог Содружества Русских Княжеств, но на территории бывшей Римской Империи.

Как итальянец здесь оказался совершенно непонятно. Известно одно: умудрился задолжать ИКБ банку. Взял кредит на открытие собственной практики, а расплатиться не смог. Долг погашен лишь частично, остаток — целых сто тридцать семь рублей. С тех пор и маялся за решёткой.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу. А что, вариант неплохой. По бумагам опытный, будто бы, врач и хирург. Наверняка повидал всякого. Да и должен будет по гроб жизни, если вытащить его из долговой ямы.

Вот только… непонятно, он действительно мастер своего дела или, например, пьёт, не просыхая, а практику потерял, потому что случайно перерезал глотку одному из клиентов прямо на операции?

Нужна информация, причём достоверная.

Я, конечно, мог позвонить Трофимову и попытаться задействовать ресурсы князя Оболенского, но в должниках у него мне ходить решительно не хотелось. Даже если тот наверняка бы согласился помочь.

А потому я набрал на магофоне иной номер и произнёс:

— Николай Константинович, не отвлекаю?

Глава 7

На том конце линии раздался удивлённый голос графа Бутурлина:

— Прохор Игнатьевич? Вот так сюрприз! Чем обязан?

В его тоне сквозила настороженность пополам с вежливым дружелюбием. Видимо, дворянин не ожидал моего звонка и теперь гадал, что могло понадобиться воеводе из медвежьего угла.

— Хотел попросить вас о небольшой услуге, Николай Константинович, — начал я издалека. — Видите ли, я пытаюсь найти толкового врача для Угрюмихи. Только вот незадача — мало кто горит желанием ехать в такую глушь. Хоть это и справедливо, но крайне неудобно.

Граф хмыкнул, явно не понимая, к чему я клоню.

— Если вы хотите, чтобы я порекомендовал вам подходящую кандидатуру, боюсь, не смогу помочь. У меня нет на примете знакомых медиков, которые согласятся переселиться в Пограничье.

Я невольно улыбнулся, обрадовавшись его прямоте. Всяко лучше, чем ткать словесные кружева пятнадцать минут.

— Нет, я не за рекомендациями, — отозвался я.