И будешь лечить их, пока не отработаешь каждую вложенную в тебя копейку.

Селяне осторожно подняли женщину и понесли в ближайший дом. Я протянул руку итальянцу.

— Боярин Платонов Прохор Игнатьевич, воевода Угрюмихи. Впечатляющая работа, доктор.

Альбинони пожал мою руку, затем вздохнул, оглядываясь.

— Что за адское место? — спросил он, всплеснув руками. — Меня вытаскивают из долговой ямы, сажают в автомобиль, привозят в какую-то деревню, а здесь — разрушения, монстры, раненые… Пресвятая Богородица! Что происходит?

— Сегодня мы отбили нападение Бездушного, — я указал на труп Химеры. — Такое случается в Пограничье. Что касается вашего присутствия здесь… Я выкупил ваш долг у банка.

— Зачем? — его брови взметнулись вверх.

— Нам нужен врач. Квалифицированный врач, — я жестом обвёл деревню. — Я предлагаю вам сделку. Вы работаете здесь до погашения долга — это примерно полгода при жаловании в двадцать пять рублей в месяц. Когда долг будет погашен, вы сможете уехать, и я помогу вам добраться до ближайшего города. Или останетесь, и я повышу вам оплату.

Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно слушал. Затем его глаза сузились:

— А если я откажусь?

— Вернётесь в долговую тюрьму, — пожал я плечами. — Или можете сразу уходить, силком я вас держать не буду. Но до ближайшего города много дней пути через леса, кишащие тварями вроде той, — я снова кивнул на обезглавленное тело. — Выбор за вами, доктор.

Альбинони задумчиво погладил свою аккуратную бородку.

— Двадцать пять рублей… это меньше, чем я получал в Сергиевом Посаде, — нахмурился он.

— Зато здесь вас никто не называет шарлатаном, — заметил я. — И учтите — питание и жильё бесплатно.

Итальянец вздохнул и раскинул руки в драматическом жесте.

— Что ж… Полгода в глуши, вдали от оперы и приличных ресторанов… но всё же лучше, чем сырая камера. Я согласен, боярин. Но! — он поднял палец, — мне нужна отдельная комната для приёма пациентов. И помощник. И запас лекарств. И…

— Всё будет, — прервал я его. — Захар покажет вам дом, где вы остановитесь. Завтра обсудим детали.

Когда доктора увели, я сел прямо на ступени крыльца, ощущая, как усталость наваливается на плечи. День выдался тяжёлым — битва в Березниках, лихорадочный бег через лес, смертельная схватка с Химерой, спасение деревни, пожар… А теперь ещё предстояла ночь дежурства. Ведь дружина ночует в Дербышах.

Я поднялся, превозмогая желание прилечь прямо здесь. Нужно было организовать охрану. После нападения Химеры я не мог исключать, что обычные Бездушные, привлечённые шумом, запахом крови и смерти, не попытаются проникнуть в деревню через проломы в частоколе.

До вечера мы приводили Угрюмиху в порядок и разбирали следы разрушений. Вышку, увы, придётся строить заново.

Оставшихся в деревне боеспособных мужчин было немного — семеро, не считая меня. Я расставил их по три челоека у каждого пролома, приказав при первых признаках опасности поднимать тревогу.

Ночь выдалась звёздной и крайне студёной. Воздух, пропитанный запахом гари, раздражал ноздри. Я медленно шёл вдоль периметра, вслушиваясь в ночные звуки — шелест листьев, отдалённый вой волков, скрип часовых на посту. Рука привычно лежала на рукояти глефы, готовая в любой момент активировать дар.

Подойдя к самому большому пролому, я остановился. Отсюда открывался вид на тёмный лес — зловещую массу теней и шорохов. Где-то там, в этой черноте, могли скрываться новые твари, не менее опасные, чем Химера.

Каждый час я совершал полный обход, проверяя посты и подбадривая уставших часовых. Угрозы не обнаружилось, но расслабляться я не собирался.