Полночь давно миновала, а сон не шёл. Я стоял у восточного пролома в частоколе, вглядываясь в темноту леса. Усталость наваливалась тяжёлым грузом, но бдительность терять было нельзя.

Тихие шаги за спиной заставили меня напрячься. Но это была всего лишь Василиса. Она приблизилась, кутаясь в тёплый шерстяной платок — в мой подарок, и встала рядом. Её лицо, бледное в мерцающем свете, казалось особенно хрупким.

— Не спится? — спросил я, продолжая оглядывать тёмную линию деревьев.

— Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу его лицо, — она невольно коснулась шеи, где ещё виднелись следы от пальцев убитого мага. — Никогда раньше не была так близко к смерти.

— Привыкнешь, — сказал я и тут же пожалел о своей резкости, заметив, как она вздрогнула. — Прости, не хотел показаться грубым. Просто в Пограничье такие встречи — часть жизни.

Василиса помолчала, затем всё же спросила:

— А ты? Сколько раз ты смотрел смерти в глаза?

— Я не веду счёт, — пожал я плечами. — Умереть можно много раз… Важно, ради какой цели ты это делаешь.

Мы молчали, глядя на звёзды. Её присутствие странным образом успокаивало. В академиях, должно быть, не учат, как противостоять настоящему страху, как сохранять рассудок, когда смотришь в бездну глаз Бездушного.

— Знаешь, — внезапно начала она, нервно теребя край платка, — когда отец отправлял меня учиться, он сказал: «Только не позорь семью, помни, кто ты». Годами я зубрила теорию, практиковала заклинания в безопасных условиях… А здесь, — она обвела рукой искалеченную деревню, — всё иначе. Теория не готовит к тому, как чудовище душит тебя и высасывает жизнь.

— Академии никогда не готовят к реальности, — отозвался я. — Они пичкают знаниями, но не учат, как выжить, когда всё идёт не по плану. Этому учатся только в поле. Чаще всего, в бою.

— Откуда ты знаешь столько о магии? — её взгляд стал острым, пытливым. — Ты используешь приёмы, о которых я даже не слышала. Перенаправление чужого заклинания… Этому нигде не обучают!

Я вздохнул, пытаясь сформулировать ответ, который не прозвучал бы как полное безумие. Не мог же я сказать: «Видишь ли, в прошлой жизни я был королём, объединившим солидную часть континента, и лично охотился на таких тварей».

— Скажем так… У меня был отличный наставник, — произнёс я наконец.

И я не соврал. Наставник у меня был действительно отличный — мой отец.

— И кто же? — её глаза заблестели неподдельным интересом.

— Человек, который знал цену жизни, — уклончиво ответил я. — Он говорил: «Настоящая сила не в знании множества заклинаний, а в способности выбрать по-настоящему подходящий инструмент для работы».

Василиса вздохнула, возвращаясь к созерцанию звёзд.

— Я боюсь, — призналась она тихо. — Не смерти… а того, что не оправдаю ожиданий. Отец хотел сына — будущего… помощника…

Не сложно было догадаться, что она хотела сказать: «главу рода».

— … А получил меня. Вся моя жизнь — это попытка доказать, что я достойна имени. А что, если я не…

— Послушай, — прервал я её, повернувшись так, чтобы видеть её лицо. — Сегодня ты сражалась с Химерой. Без жестов, без слов, я видел, ты создала Каменный кулак чистой силой воли. Многие Мастера не способны на такое. А ещё ты не сбежала, спасая свою шкуру, как сделали бы это многие другие люди. Ты дралась с магом на ступень выше, потому что иначе он перебил бы всех жителей деревни. Если твой отец этого не оценит, это его потеря, не твоя.