— Ага, — я не смог сдержать усмешку, — мужскую силу повышает.

Борис философски покачал головой:

— Получается, целый отряд Перуна полёг ради одного импотента…

В кабине повисла тишина, а затем Тимур первым не выдержал и фыркнул. Через секунду все, включая красную, как помидор, Василису, хохотали. Даже раненный Силантий, выглядывающий из-за плеча Бориса, позволил себе кривую улыбку.

— Девятнадцать бойцов элитной ратной компании, — покачал головой Федот. — Три мага. Технические специалисты. Вооружение новейшее. И всё ради того, чтобы какой-то высокий начальник снова мог… ну, вы поняли, — замолк он из уважения перед девушками.

— У богатых свои причуды, — вновь повторил Гаврила.

— Терновский, — прошептала геомантка, наклонившись ко мне.

— Верно, — кивнул я.

— Странно, — она нахмурилась. — Я не слышала, чтобы у него были проблемы такого характера. Хотя, конечно, это не тема для светских разговоров на балах.

Охотники снова разразились смехом. Я заметил, как Василиса слегка покраснела, осознав двусмысленность своего комментария.

Когда охотники вернулись к своим разговорам, Голицына наклонилась ко мне и спросила тихо:

— Ты действительно собираешься продать артефакт Терновскому?

— А почему нет? — я пожал плечами. — Нужно помочь человеку с его большой бедой.

Василиса недоверчиво вскинула бровь:

— Терновский — тот ещё жук. Он использует любые средства, чтобы получить то, что хочет. Подумай хорошенько, стоит ли связываться с ним.

— Я подумаю, — кивнул я, пряча артефакт обратно в карман. — В любом случае, такой рычаг влияния лишним не будет.

Вездеход, переваливаясь на кочках, продолжал движение в сторону Угрюмихи. Впереди нас ждал триумфальный возврат — с ценными Реликтами, с новым оружием и с уникальным артефактом, стоившим целой экспедиции элитных наёмников. Не говоря уже о славе тех, кто сумел зачистить капище, где погибла ударная группа Перуна.

Ночёвка прошла без происшествий, и утром мы продолжили путь с новыми силами.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда мы приблизились к Угрюмихе. Последний час пути я провёл в передней части вездехода, рядом с Тимуром, который уверенно управлял машиной, несмотря на накопившуюся после экспедиции усталость.

— Сбавь скорость, — скомандовал я пироманту, когда частокол деревни показался вдали. — Пусть нас заметят заранее.

Черкасский кивнул и сбросил газ. Вездеход продолжил движение неторопливо, с достоинством, два шнекоротора вгрызались в мягкую землю, оставляя после себя характерные параллельные борозды.

«Вижу дозорных на вышке, — сообщил Скальд, сидевший на крыше кабины. — Сигналят в деревню. Они нас заметили».

Мы продолжали приближаться, и вскоре я увидел, как у ворот собирается толпа. Даже с расстояния было заметно волнение людей — многие ожидали вестей о своих родственниках, участвовавших в экспедиции.

Когда до ворот оставалось не более ста метров, они распахнулись. Я заметил среди встречающих отца, который выступил вперёд в окружении старост соседних деревень. Рядом суетился Захар, размахивавший руками, словно дирижёр.

Тимур остановил вездеход в десяти шагах от ворот. Я выпрыгнул из кабины и поднял руку в приветственном жесте. За моей спиной охотники помогали спускаться раненым, а Борис громко командовал разгрузкой трофеев.

— Воевода вернулся! — раздался крик из толпы, и люди разразились приветственными возгласами.

Игнатий подошёл первым, его лицо выражало смесь гордости и облегчения:

— Ну, здравствуй, сын, — он положил руку мне на плечо. — Вижу, успешно справились?

— Полностью, — ответил я, чувствуя, как усталость от многодневного похода наконец даёт о себе знать.