Я понимал, что ситуация всё ещё оставалась опасной. Оппоненты могли решить, что мы нажились на гибели их товарищей и силой отобрать трофеи. Боковым зрением я следил за их бойцами, готовясь в случае чего активировать Каменный заслон и Воздушный шаг.

Словно прочитав мои мысли, один из наёмников — крепкий мужчина с квадратной челюстью — выступил вперёд:

— Командир, это же наш вездеход! И наше оружие! Они должны…

— Заткнись, Корнев, — отрезал Ланской, не повышая голоса, но с такой силой, что боец немедленно осёкся. — Если хочешь положить весь отряд из-за транспорта, можешь прямо сейчас пойти в болото и утопиться. Других с собой в могилу не тяни.

Ланской повернулся ко мне:

— У меня нет претензий к вам, боярин. Боевые трофеи святы. Раз вы рисковали своими людьми там, где полегли даже мои ребята, всё, что вы нашли в том проклятом подземелье, принадлежит вам.

Я заметил, как некоторые из его бойцов обменялись недоуменными взглядами. Понятно — они не ожидали, что командир так легко откажется от потенциально ценной находки. Однако Ланской жестом остановил любые возражения. Этот человек точно знал, что делает.

— Мы — прославленный Перун, а не мародёры, — негромко добавил он, обращаясь больше к своим людям, чем ко мне. — Наши враги — Бздыхи, а не другие люди. Кроме того, — он бросил оценивающий взгляд на моих магов и вооружённых бойцов, — те, кто справился с задачей, непосильной для первой группы, заслуживают уважения, а не пули в спину.

Я понимал его расчёт. Перестрелка с нами обошлась бы им дорого даже в случае победы. Они потеряли бы ещё людей, возможно многих. А ради чего? Ради заказа, который был отменён? К тому же, мы доказали свою эффективность в истреблении Бездушных — возможно, в будущем Перуну пригодился бы такой союзник на непростых приграничных территориях.

Он на мгновение задумался:

— Только один вопрос. Что за артефакт был в том капище? Ради чего погибли мои товарищи?

Я взвесил варианты ответа и с лёгкой улыбкой выбрал самый ироничный:

— Очень сильное колдунство. Я не могу раскрыть вам его действия, — я сделал паузу. — Передайте заказчику, что я храню это в тайне… и продам только ему. Если ему ещё нужно, пусть позвонит. Вот мой номер.

В глазах Ланского мелькнуло понимание, а затем — неожиданное одобрение.

— Буду только рад, если кто-то разведёт на деньги эту скотину, из-за которой мои братья полегли, — записав мои контакты, он протянул мне руку. — Удачного пути, боярин Платонов. Может, ещё встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

Я пожал его руку — живую, не механическую — и кивнул:

— Может, и встретимся.

Оппоненты расступились, пропуская наш вездеход. По моему сигналу Тимур аккуратно объехал их строй и направил машину дальше, в сторону Угрюмихи. Отряд Перуна остался позади, без транспорта, но со своими товарищами — хотя бы их жетонами.

Когда мы отъехали на безопасное расстояние, Василиса выбралась из своего укрытия и присоединилась к нам в кабине вездехода. Тимур сосредоточенно управлял машиной, а сзади, через небольшое окошко, были видны радостные лица охотников, расположившихся в грузовом отсеке. Встреча с Перуном, закончившаяся миром, ощутимо подняла моральный дух отряда.

— Я же говорил, что воевода выкрутится! — донёсся до нас голос Федота. — Как он с их командиром разговаривал, а⁈

— Так что там за колдунство? — с нескрываемым сарказмом уточнила Василиса, поправляя растрепавшиеся волосы.

Я достал из кармана завёрнутую в ткань костяную статуэтку и развернул её.

— Повышает фертильность, — ответил я, наблюдая, как расширяются её глаза.

Борис, сидевший у самого окошка в кабину, спросил:

— А что такое «фертильность», господин воевода? Какая-то магическая сила?

Один из охотников, молодой Гаврила, протиснулся к окошку, проявив неожиданную эрудицию:

— Это чё, чтоб причиндал не падал? — его лицо выражало неподдельное любопытство.