Увидев нас и, что важнее, свой вездеход, они замерли. В считанные секунды обе стороны взяли друг друга на прицел. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением вездехода. Казалось, пролетит муха, и это услышать все.

— Вы кто такие? — наконец произнёс командир отряда, не опуская оружия. — И какого хрена у вас наша машина?

Глава 15

Я внимательно изучал противников, оценивая расстановку сил. Пятнадцать человек в тёмно-синей униформе «Перуна» против наших тридцати с лишним бойцов. На первый взгляд преимущество было на нашей стороне, но во-первых, из тридцати у нас десяток минимум был небоеспособен, а во-вторых, эти профессионалы стоили трёх, а то и четырёх наших охотников. Все как один экипированы по высшему уровню — автоматы, бронежилеты, связные артефакты в ушах, защитные амулеты. И если бы не потеря магов от Душегубки, они бы наверняка успешно зачистили то капище.

Воздух между нашими отрядами почти звенел от напряжения. Перуновцы рассредоточились профессионально, занимая позиции для перекрёстного огня, но чтобы не задеть своих. Опытные вояки знали своё дело. Я прикинул шансы на успех в случае перестрелки — мы понесли бы тяжёлые потери, даже при благоприятном исходе. Не тот результат, который я хотел привезти в Угрюмиху.

Краем глаза я заметил, как Василиса ловко скользнула за кабину вездехода, скрываясь из виду. Она правильно поняла ситуацию — если её узнают как беглую княжну из Московского Бастиона, проблем не оберёшься.

— Боярин Платонов, — ответил я, чуть выступив вперёд, но не опуская оружия. — Воевода Угрюмихи. И я мог бы задать вам тот же вопрос.

Я намеренно растягивал слова, демонстрируя спокойствие. Ситуацию нужно было разрядить, а не усугублять. Я безмятежно склонил голову набок, словно перед нами не был отряд элитных наёмников, готовых открыть огонь.

Командир отряда, подтянутый мужчина с военной выправкой, смерил меня оценивающим взглядом. Его левая рука — сложный механический протез с подвижными пальцами — тихо гудела при каждом движении. В глазах читался холодный расчёт профессионала, привыкшего оценивать угрозы мгновенно.

— Старший десятник Ланской, — представился он. — Ратная компания «Перун». Вы идёте от капища на нашем транспорте, используете наше оружие, а наша группа пропала без вести. Объясните, пока я не приказал открыть огонь.

По рядам перуновцев прокатился угрожающий ропот. Несколько бойцов демонстративно поводили стволами. Один из них — коренастый мужчина с шрамом через всю щеку — даже снял оружие с предохранителя, характерный щелчок эхом разнёсся в вечернем воздухе.

Краем глаза я засёк, как Борис и остальные охотники напряглись, готовые к бою. Самоуверенные ребята, но против профессионалов долго не продержатся.

— Сохраняйте спокойствие, — негромко сказал я своим людям, не отрывая взгляда от Ланского. — Мы не имеем отношения к гибели вашей группы. Напротив, мы обнаружили то, что от неё осталось.

— Докажите, — холодно потребовал собеседник.

Его голос оставался ровным, но в нём звенела сталь. Он держал автомат одной рукой, механическим протезом, демонстрируя невероятную силу и контроль.

Наши глаза встретились, и начался безмолвный поединок воли. Я видел в его взгляде оценку — он пытался определить, опасен ли я, насколько я контролирую своих людей, правду ли говорю. Я же искал в его лице признаки того, готов ли он действительно отдать приказ стрелять, или это проверка.

За спиной Ланского я заметил нервного молодого бойца, чей палец подрагивал на спусковом крючке. Вот она — слабость. Если ситуация покажется угрожающей, этот выстрелит первым, и скорее всего, промахнётся. И этим вызовет вызовет необратимую эскалацию.

Но мне не нужна была перестрелка.