Моего будущего контрагента следовало изучить глубже. Свои знакомства в кругах московской знати имела Василиса, поэтому мне требовалось поговорить с ней немедленно. За окном стояла глубокая ночь, но задача не терпела отлагательства.

Я подошёл к комнате, где разместилась Василиса, уже уставшая от празднеств. Лёгкий стук в дверь, и она открыла — в домашнем платье, с распущенными волосами, но совершенно бодрая.

— Что-то случилось? — взгляд её был внимательным.

— Мне нужна твоя помощь, — ответил я, проходя в комнату. — Только что разговаривал с Терновским.

Глаза Василисы расширились:

— С самим Игнатом Всеволодовичем?

— Да. Он заинтересован в нашей находке. Я назначил ему встречу в Покрове послезавтра. Предлагает три тысячи золотом.

Василиса покачала головой и присела на край кровати.

— Это крайне необычно. Неужели его нужда настолько огромна?..

— Именно поэтому я здесь, — я сел напротив неё на деревянный табурет. — Мне нужно знать всё, что тебе известно о Терновском. Каждую деталь, каждый слух, каждое наблюдение.

Василиса задумалась, убирая прядь волос за ухо.

— Терновский… Ну… я даже не знаю с чего начать…

— Начни с того, как он выглядит, — терпливо предложил я.

Девушке явно не приходилось ни на кого составлять досье, поэтому она с облегчением приняла мою подсказку.

— Грузный мужчина за сорок, высокий, с густой бородой и усами. Краснолицый, с пальцами как сосиски, — она слегка поморщилась. — Громкий, всегда говорит прямо, что думает. Мой отец считал его умным, но грубым. На балах всегда выделяется, говорит громче всех, смеётся так, что хрустальные люстры звенят.

— Характер? Слабости? Влияние? — я подался вперёд.

— Вспыльчивый до крайности, но так же быстро остывает. Может разразиться отборной бранью при дамах, а через минуту как ни в чём не бывало обсуждать тонкости оперы, — она помолчала. — Что до слабостей… ходили слухи о его первой жене. Он выгнал её с ребёнком. Поговаривали, что причина была в его… неспособности иметь детей.

Я посмотрел на каменную статуэтку с новым пониманием.

— А ребёнок?

— Очевидно, не его, — Василиса пожала плечами, — но официально никто этого не признавал. Слишком скандально. В высшем обществе такие вещи обсуждают шёпотом на балах, но никогда открыто.

— Влияние?

— Огромное. Министерство недр и ресурсов контролирует все Реликты и Эссенцию Бастиона, а также частично — окружающие месторождения. Государство имеет свою долю в их бизнесе. Он один из столпов Московского Бастиона и личный друг моего отца.

Я обдумывал полученную информацию. Связь с Терновским могла принести немалые выгоды. Человек его положения — ценнейший ресурс для развития Угрюмихи и будущей Марки. Особенно если у него есть личная слабость, на которому можно надавить.

— Думаешь, он действительно заплатит три тысячи? — спросила Василиса.

— О, нет, он заплатит гораздо больше… — задумчиво ответил я.

Мы проговорили ещё час, обсуждая все нюансы предстоящей встречи и разрабатывая стратегию. Постепенно у меня сложилась чёткая картина человека, с которым предстояло иметь дело — вспыльчивого, но умного; грубого, но влиятельного; обладающего серьёзной проблемой, которую он ни за что не признает публично.

Когда я наконец вернулся к себе, первые лучи солнца уже пробивались сквозь щели в ставнях. Мне предстоял насыщенный день — нужно было оценить трофеи и подготовиться к встрече со старостами.

Я разложил перед собой всю добычу и принялся оценивать наши трофеи.