В эту ночь, засыпая в своей комнате, я думал о странных поворотах судьбы. В прошлой жизни я объединял земли силой оружия. Теперь же, возможно, самым мощным моим оружием станет знание, переданное тем, кому оно раньше было недоступно.

* * *

Утром следующего дня я решил обойти лазарет, проверить состояние раненых. Борис доложил, что ситуация стабильная, но двое тяжелораненых требуют особого внимания. Когда он упомянул, что одним из них оказался Силантий — один из первых охотников, присоединившихся ко мне ещё в начале моего правления в Угрюмихе — я ощутил неприятный холодок в груди.

В не шибко просторном помещении запах трав и мазей смешивался с запахом крови и пота. Между рядами коек сновали помощники Альбинони, перенося бинты и лекарства. Новоприбывший целитель Георгий Светов колдовал над пожилым мужчиной с ожогом на плече — зеленоватое сияние окутывало его ладони, постепенно затягивая рану.

Альбинони встретил меня у входа, театрально вскинув руки:

— Пресвятые угодники! Синьор воевода посетил наш скромный госпиталь! — несмотря на привычную манерность, в его глазах читалась усталость. — Вы, конечно, к Силантио? Он там, в углу.

— Как он? — спросил я, направляясь в указанную сторону.

— О, magnifico! — всплеснул руками доктор, следуя за мной. — Жить будет. Ужасные множественные оскольчатые переломы костей голени, смещение суставов. Если бы не укрепляющее зелье из Реликта Костяницы, что он принял, погиб бы. Это совершенно точно. И даже так, в обычной ситуации я бы сказал — только ампутация, но благодаря магии синьорины Белозёровой и синьора Светова, а также моим скромным усилиям… — он сделал неопределённый жест. — Ходить будет, но не бегать. И тяжести поднимать… — он отрицательно покачал головой, — не сможет.

Силантий лежал на низкой кровати, его ноги были зафиксированы сложной системой шин и повязок. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, русая борода оказалась всклокочена и топорщилась, словно хвост енота. Услышав наши шаги, он открыл глаза, и я увидел в них такую тоску, что сердце защемило.

— Воевода, — хрипло произнёс он, попытавшись приподняться.

— Лежи, не дёргайся, — я сел на табурет рядом с его койкой. — Как ты?

— Сказали, буду жить, — он отвернулся, глядя в стену. — Только какой от меня теперь толк? Итальянец гутарил, что я больше не смогу охотиться, в дружине не смогу служить… ноги не те. Обломками стены всё раздробило, когда та рухнула. Повезло, что жив остался.

Я помолчал, глядя на этого сильного мужчину, вдруг ставшего таким уязвимым. Силантию было около сорока, крепкий, основательный, он всегда был одним из надёжных столпов нашей общины. Теперь же эта надёжная опора оказалась надломлена.

— Лучше бы я там погиб, — глухо продолжил он, — как воин… А так что? Обуза для семьи, для общины…

К нам подошла Полина, её руки светились слабым зеленоватым сиянием — видимо, только что закончила целительский сеанс с другим раненым.

— Он поправится, — тихо сказала она. — Я использовала заклинание регенерации костей. Через неделю сможет вставать и ходить с тростью, через три — ходить нормально. Но, несмотря на ускоренное заживление, сами кости останутся хрупкими и ослабленными. Полной подвижности уже не будет, и большие нагрузки противопоказаны из-за риска повторных переломов. По крайней мере, пока его не осмотрит целитель ранга Магистра. Вот они способны творить чудеса… Не только срастить, но и укрепить кости, вернув им былую прочность. Моей же силы хватает лишь на то, чтобы ускорить естественный процесс, но не изменить его качественно.

Я кивнул, обдумывая ситуацию. Вывести охотника из этого состояния можно только одним способом — дать ему понять, что он всё ещё нужен и полезен.