После посещения школы я направился к дому Альбинони. Доктор расположил свою лечебницу в обычном деревенском срубе с пристройкой для больных — одна комната на шесть коек. Импульсивный итальянец страстно жестикулировал, отчитывая помощницу Агафью, когда я вошёл. Старуха выглядела совершенно не впечатлённой и едва не зевала

— Santa Maria! В Венеции я работал в клинике с мраморными полами, а здесь стал сельским фельдшером! — доктор воздел руки к потолку, после чего заметил меня и резко сменил тон. — О, signor Платонов! Вы пришли проверить моё прозябание в этой хижине? Невозможно лечить людей, когда стены сочатся сыростью, а операционный стол шатается!

В его словах скрывалась доля истины. Помещение действительно не соответствовало даже базовым требованиям для медицинского учреждения — низкие потолки, маленькие окна, плохая вентиляция.

— Доктор, я пришёл обсудить строительство новой больницы, — спокойно сказал я, наблюдая, как мгновенно меняется его лицо.

— Nuova clinica? — глаза итальянца загорелись. — Вы серьёзно?

— Абсолютно. Нам нужно подготовить все необходимые учреждения для получения официального статуса острога. Я хочу, чтобы вы составили подробные требования к помещению — планировка, количество палат, требования к операционной.

Альбинони, внезапно став серьёзным, кивнул.

— Mi sono preparato… У меня уже есть наброски. Я — медик, я думаю о таких вещах.

На следующее утро я собрал совещание с главой артели плотников и Михеем, который прежде занимался плотницким ремеслом в Угрюмихе, а теперь руководил строительными работами в остроге.

— Нам нужны два здания: школа и больница, — показал я на карте места, где планировал их разместить. — Пока небольшие, но с возможностью расширения — достроить этаж или пристроить новый корпус.

Михей задумчиво почесал затылок.

— Лес есть, руки есть, — его взгляд скользнул по чертежам. — Но, воевода, тут дело не быстрое выходит. Чтобы дом поставить правильно, сначала нужно подходящие деревья найти, спилить, сучки обрубить, распилить по размеру. А потом самое главное — высушить как следует. Мы уже с этим намучились, пытаясь дать кров всем переехавшим, кто нормальной избы не имел.

— Сколько времени занимает сушка? — я уже догадывался, что ответ мне не понравится.

— По-хорошему, со срубленных стволов снимают несколько узких полосок коры вдоль всего бревна, торцы смолят и сушат в штабелях под навесом не менее года, — Михей развёл руками. — А срубы-то и вовсе без крыши и окон выдерживают по два-три года, чтобы внутреннее напряжение в древесине ушло. Иной раз приходится бревно-другое менять, если сильно повело.

Он нахмурился, словно вспоминая что-то неприятное.

— Брёвна из сырой древесины непременно поведёт, воевода. Из такой только от безысходности строят, когда пожар случился и деваться некуда. А потом годами мучаются: щели конопатят, перекосы выправляют, да ещё и сырость в таком доме — жить невозможно. То плесень, то вошь какая.

Я покачал головой — такие сроки нас категорически не устраивали.

— А если использовать магию для просушки?

Михей переглянулся с главой артели.

— Слыхал я о таком, но не видел. Говорят, огневики могут, да не все берутся — можно дерево спалить или пересушить, пойдёт трещинами.

— Тогда найдём того, кто умеет, — я встал, давая понять, что разговор окончен. — Подготовьте площадки для строительства и список необходимых материалов. Фундамент… — я осёкся, — не мне вас учить. С деревом разберусь.

Я нашёл Тимура Черкасского на тренировочной площадке, где он отрабатывал атакующие заклинания. Воздух вокруг мага дрожал от жара, когда он формировал огненные спирали, направляя их в мишени.