Следуя за ним, я быстро огляделся. В новом помещении, заставленном столами с различным артефактами и оборудованием, не было других людей. Идеальное место для магической дуэли.

Надзиратель не стал медлить. Он ударил жезлом в пол, и воздух взорвался сотнями микровихрей, превращая всю комнату в смертоносную мясорубку. Лабораторное оборудование, столы, стулья — всё полетело в воздух, разрываясь на куски от чудовищного давления.

Мой меч засветился изнутри, когда я наполнил его своей энергией. Одним движением я рассёк ближайший воздушный смерч, разрушая структуру заклинания. Мастер парировал, создавая новые, более сложные конструкты. Сжатый в сотни раз воздух вокруг него кристаллизовался в тончайшие иглы, способные пробить даже прочную броню, но я ускользал раз за разом, действуя на опережение. В уклонении решает не только скорость, но и понимание замыслов противника, а он… Он совершенно не умел скрывать своих намерений, раз за разом выдавая траекторию атак задолго до того, как его чары срывались с его рук.

— Где ты научился этому? — процедил он сквозь зубы, посылая новую волну атак. — Даже в академии не обучают таким техникам!

— Там, где цена ошибки — смерть, — процедил я сквозь зубы, за долю секунды преодолевая десяток шагов.

Мой меч превратился в размытую линию света, рассекающую каждое заклинание, направленное в мою сторону. Подобное не следовало пока демонстрировать публично, именно поэтому с Горевским тогда пришлось повозиться.

Мастер был силён, невероятно силён. Его магический резерв, вероятно, вдвое превышал мой. Но он привык сражаться с обычными противниками, полагающимися на стандартные защитные барьеры.

Моя техника использования клинка как проводника магии, позволявшая разрушать структуру чужих заклинаний, явно застала его врасплох. Каждый раз, когда он выстраивал сложную атаку, я находил ключевую точку и нейтрализовал её точным ударом меча.

Краем глаза я видел, как Тимур сражался с двумя огневиками в соседнем зале. Моему соратнику приходилось несладко — вражеское пламя по жару не уступало его собственному, а огненные вихри противников обжигали не хуже, чем конструкты самого Тимура. Его одежда уже тлела в нескольких местах. Впрочем, и сам он успел достать одного из врагов — точным ударом опалил пироманту лицо и плечо, заставив его верещать от боли. Однако второй теснил Тимура к стене лаборатории, обрушивая на него целые потоки раскалённых сфер.

— Кто ты такой? — прорычал Мастер, когда я разрубил очередное его заклинание. — Откуда у тебя эти знания?

Я улыбнулся, увидев, что его дыхание стало тяжелее, а на лбу выступили капли пота — признак приближающегося истощения магического резерва. Время было на моей стороне.

— Ты слишком много полагаешься на сырую силу, — наконец, ответил я, — но настоящее мастерство — это контроль и точность.

С этими словами я сделал то, чего он никак не ожидал. Вместо очередной атаки или защиты я использовал Молниевый скачок, мгновенное прыгнув на короткую дистанцию. Оказавшись за его спиной, я видел каждую каплю пота на лице надсмотрщика, расширяющиеся от удивления зрачки, судорожное движение руки с жезлом, пытающейся сформировать защитный вихрь. Слишком поздно.

Мой меч рассёк воздух, разбил его защитный барьер и отрезал кисть руки вместе с жезлом. Щедро брызнула кровь, окропив засыпанный обломками вещей пол. Оппонент задохнулся от боли и ярости.

Не останавливаясь, я извлёк из внутреннего кармана аркалиевый амулет и одним плавным движением накинул его на шею противника.

Мастер Воздушной стихии рухнул на колени, ошеломлённый внезапной потерей своего дара. С оттяжкой я ударил его рукоятью меча по виску, отправляя в беспамятство.

Тем временем Тимур всё ещё сражался с двумя магами.