— Ваше сиятельство! Христом-богом клянусь, ничего не утаиваю!

— Не утаиваешь. Просто не договариваешь, для усиления эффекта. Продолжай, не тяни.

Федот восхищенно покрутил головой.

— Ишь вы какие, ваше сиятельство! Ничего-то от вас не скроешь… Не всё сказал, верно. Но только обязан прежде вас предупредить: если до сих пор информация была — мною самолично проверенная, то дальше будут слухи да сплетни.

— Слухи, так слухи, — кивнул я. — Ну?

Федот приблизился ко мне. Он и до сих пор говорил негромко, а теперь вовсе зашептал:

— А слухи, ваше сиятельство, такие. Пропадает, мол, народец вблизи того завода.

— Что значит — пропадает? — удивился я.

Федот развел руками:

— Ну, вот так. В самом что ни на есть прямом смысле. С деревень окрестных. С бараков рабочих — тех, что на окраине. И вроде, опять же, на первый взгляд — ничего такого необыкновенного в этом нет. Уйдёт кто в лес по грибы, да не вернётся — бывает же? Заблудился, выйти не сумел. Может, кабан запорол, волки сожрали. Или в озеро купаться полез, да утоп, всяко бывает. Али, к примеру, муж с женой разругаются по пьяному делу. Али взрослый сын с папашей. Пойдёт сгоряча куда глаза глядят — и только его и видели. Обычно-то оно — как? Проспится, да назад. К родному, так сказать, очагу. Или, скажем, если там дела любовные замешаны, то у молодки какой осядет. А тут — навовсе пропадают люди! Ни слуху, ни духу. Как ушёл, так и не видал никто больше.

— И сколько таких случаев было?

— Так и знал, что спросите, — важно кивнул Федот. — Из тех, об которых мне рассказали — три. Да только мыслю я, что было их гораздо больше. Это ведь только о таких случаях известно, когда родня имеется. Беспокоиться есть кому. А бродяг, к примеру, всяких? Погорельцев? Крестьян, что в город податься решили — кто их считал?

Логично. Никто.

— В полиции узнавал? — хмурясь, спросил я. — Есть у них что-то по этим пропажам?

Федот усмехнулся:

— Шутите изволите, ваше сиятельство? Можно подумать, у полиции других делов нету — только простых людишек разыскивать. Ждут, сколько положено, а потом бумагу выдают — пропал, мол, без вести. По той бумаге пенсию можно справить, ежели ты заводской рабочий. Может деревенская община семейству деньжонок подкинуть. Можно даже в церкви отпеть, ежели родня пожелает.

— Ясно, — кивнул я. Хотя на самом деле ясности пока не было ни малейшей. — А что производил завод до того, как закрылся?

— Да ничего он такого не производил. Жестянки для консервов.

Нда. В очередной раз — «ничего такого»…

— Ладно, — решил я. — За информацию — спасибо. Пока ничего не предпринимай. Собирай сведения дальше. Если узнаешь что-то ещё — сообщай немедленно. Ну и я тоже… свяжусь кое с кем. — Я вспомнил нашего семейного юриста. Если он сумел раскопать историю с патентом, то уж в хитросплетениях продаж, уступок и переуступок странного завода точно разберется. Выведет меня на хозяина, а дальше будем действовать по обстоятельствам. — Всё у тебя?

— Теперь — уж точно всё, — кивнул Федот. — Разве что ещё чего пожелаете… В город прогуляться, к примеру? — Он подмигнул. — Я на автомобиле, вмиг вас домчу. Шутка ли — юноше вашего возраста в этакую романтическую ночь взаперти сидеть? — Федот обвел рукой ночное небо, усыпанное звездами. Над деревьями поднималась луна. — В такую ночь — барышне стихи бы читать, прогуливаясь по набережной! Да шампанское с нею пить…

Я усмехнулся.