Я сумею подойти к коридору так, что находящиеся в нём меня не увидят. А мне на них смотреть и не обязательно. Достаточно будет послушать.

Держась в тени, я подошёл к галерее с боковой стороны. Осторожно двинулся вдоль неё, прислушиваясь. И уловил обрывок фразы, произнесенной встревоженным, крайне недовольным тоном:

— Ну наконец-то! Почему ты так долго? Ещё минута — и я решил бы, что ты провалил операцию. Как прошло?

— Прошло отлично, — отозвался другой голос. — Я потому и задержался, что хотел убедиться. Всё в порядке. В ближайшие три часа Синельников не проснётся.

— Улики уничтожил?

— Конечно. Ты сомневаешься?

Если до сих пор у меня ещё могли быть сомнения — кто эти парни? — то сейчас их не осталось. Таким самодовольным тоном разговаривал лишь один курсант в академии. Его сиятельство Георгий Венедиктович Юсупов. А второй, тот, кто дожидался его в галерее — Рабиндранат.

— Все уже в сборе? — спросил Юсупов.

— Разумеется. Я назвал место встречи, все направились туда. Я ждал только тебя… Идём.

Я прильнул к стене галереи. Увидел, как из коридора вышли две фигуры, закутанные в плащи, и быстрым шагом направились в сторону от центральной аллеи. Даже не огляделись. Слишком торопятся… Пацаны, что с них взять. Конспирация, прямо скажем, на троечку.

По-прежнему таясь, я двинулся за Рабиндранатом и Юсуповым.

Глава 28

Благородное собрание

О чём шла речь у моих однокашников, я понял сразу. Синельников — это сегодняшний дежурный наставник. И судя по словам Юсупова, тот сумел его усыпить. Скорее всего, подсыпал в чай какое-то магическое зелье. То есть, в корпус можно возвращаться спокойно — хоть одна приятная новость за сегодняшний день.

Куда направляются Рабиндранат с Юсуповым, я тоже догадался быстро.

Летний театр. Я вспомнил восторженный рассказ Полли о том, что императрица Елизавета Фёдоровна, супруга императора, весьма поощряет развитие искусств, тратит немалые средства на благотворительность. Летом в Петербурге проходят фестивали всяких там самодеятельных коллективов, а самые успешные из них приглашают выступать в Царское Село — под милостивые очи Её императорского величества и придворных.

Летом театр выглядел не менее роскошно, чем другие павильоны. Сейчас с каркаса над сценой сняли полотняную крышу, занавес убрали, из «зрительного зала» унесли кресла. От театра остались голая сцена, металлический каркас над ней и дощатая пристройка позади — в которой одевались и гримировались актеры. Именно к этой пристройке направились Рабиндранат и Юсупов. Они забрались на сцену и скрылись за перегородкой, отделяющей пристройку.

Двери не было, но в тёмном проёме осталась маячить какая-то фигура — с которой оба вновь прибывших обменялись короткими фразами. Что-то вроде пароля, наверное.

Н-да, а ведь не такие уж и дураки. Часового выставить сообразили…

Я осторожно, по дальней дуге, обошёл театр. Для того, чтобы увидеть, что у заднего входа в пристройку маячит ещё одна фигура.

Значит, и отсюда просто так не подобраться. Что ж, будем применять навыки Капитана Чейна.

Капитан Чейн не стал бы долго думать. Пуля в лоб, выпущенная из ствола, снабженного глушителем — отличный способ отвлечь кого-то бы то ни было на бесконечно долгий срок. А вот князю Барятинскому придётся действовать похитрее.

Я быстро осмотрелся.

Да, всё помню верно. Деревья вокруг меня — не какие-нибудь банальные березки. Я прячусь среди дальневосточных кедров, или сосен, или чего-то похожего — навскидку не помню, а ботаник из меня паршивый.