За своей ширмой Цыси напрягала слух, чтобы не пропустить ни слова. Из-за низкой спинки трона виднелись голова и плечи императора. Этот человек, такой величественный и такой надменный перед своими подданными, открывался ей в своем настоящем виде. Тощая желтая шея, видневшаяся из-под императорской шапочки с кисточками, казалось, принадлежала какому-то болезненному юноше, но никак не властному мужчине, а худые и узкие плечи еле выдерживали тяжесть одеяний.

Цыси наблюдала все это со смешанным чувством жалости и отвращения. Мысленно она дорисовывала к этим плечам хилое болезненное тело. Как же могли ее быстрые глаза не скользнуть дальше? Там, в зале, стоял Жун Лу во всей своей юной и мужественной красоте. Увы, они были так же далеки друг от друга, как север и юг. Ах, еще не пришел час, когда она сумеет его возвысить! Он не мог даже протянуть ей руку. Первой будет протянута ее рука, но когда представится такая возможность? Сначала надо утвердиться во власти настолько, чтобы никто не осмелился обвинить или запятнать ее имя. И вдруг, движимая чувством, которое гнала от себя, она взглянула в сторону дамы Мэй. Девушка стояла, прижавшись лицом к ширме, и завороженно глядела на…

— Отойди! — Цыси схватила даму Мэй за запястье, притянула к себе и, прежде чем отпустить, резко и больно выкрутила ей руку.

Девушка в ужасе повернула голову и встретилась с огромными темными глазами своей госпожи, свирепыми и гневными.

Цыси больше ничего не сказала, но не отводила взгляда до тех пор, пока девушка не опустила голову. По щекам фрейлины покатились слезы. Только тогда Цыси отвернулась. Но в душе ее шла жестокая борьба. Она не может позволить, чтобы сердце отвлекало ее разум. Она получила урок. Надо уметь властвовать над своими чувствами. Надо забыть о любви!

В это время перед троном стоял наместник одной из южных провинций. Не поднимаясь с колен, этот человек громко зачитывал свиток, который держал перед собой. Наместник обладал высоким тонким голосом, не сильным, но пронзительным. Он был знаменитым ученым и написал свой доклад рифмами в старинном классическом стиле. Только образованные люди могли понять его, и внимательно слушавшей Цыси это удавалось.

А суть была в следующем: на юге снова досаждали европейские торговцы. Предводительствовали англичане, которые разгневались по пустячному поводу. Он, наместник, даже стыдится упомянуть об этом перед троном Дракона. Однако из-за подобных пустяков разгорались войны. Как только белые люди не получали желаемого, они угрожали войной. Уговоры на них не действуют — это ведь варвары. А спор разгорелся всего-навсего из-за флага.

Император что-то прошептал, и слова его повторил принц Гун.

Сын неба спрашивает о значении слова «флаг», — сказал он громко и отчетливо.

Флаг, высочайший, — отвечал наместник, не поднимая глаз, — это всего лишь знамя.

Император снова что-то прошептал, и опять принц Гун повторил его слова громко и отчетливо.

— Почему англичане гневаются из-за того, что в конце концов является всего лишь куском ткани?

— Высочайший, — объяснил наместник, все еще не поднимая глаз. — Англичане — суеверный народ. Они необразованны и приписывают волшебные свойства продолговатому куску ткани, раскрашенному в красный, белый и голубой цвета. Для них это символ, посвященный какому-то богу, которому они поклоняются. Они не терпят неуважения к этому куску материи. Если они где-то устанавливают его, то это означает их собственность.