Однако, чем бы она ни занималась — наслаждалась ли пиршествами под открытым небом в императорских плавучих домах, гуляла ли по цветущим садам, играла ли с сыном, который поправился и окреп на свежем воздухе, находилась ли в спальне императора, Цыси не забывала о своем намерении поговорить с Жун Лу. Соблазнительный замысел не давал ей покоя, он был подобен бутону, готовому распуститься, как только она пожелает.

Свобода и бесконечные удовольствия придали Цыси безрассудства. И вот, решившись, она сделала Ли Ляньиню знак своей царственной, блиставшей драгоценностями, рукой. Евнух был при императрице неотлучно, всегда готовый исполнить ее прихоти. Ли Ляньинь поспешил подойти и, опустившись на колени, склонил голову в ожидании приказа.

— Мой ум в смятении, — сказала Цыси властным голосом, — я не могу забыть обещание, которое дала маме в отношении замужества младшей сестры. Месяцы идут, а я ничего не делаю. А в доме моего детства ждут и волнуются. Но к кому я могу обратиться за советом? Вчера я вспомнила, что начальник императорской гвардии — мой родич. Он может помочь мне в этом семейном деле. Вызови его.

Она нарочно сказала это перед фрейлинами, ведь у императрицы не могло быть секретов. Пусть все знают, что она делает. Отдав приказание, Цыси спокойно продолжала сидеть на своем роскошном троне, украшенном тонкой резьбой и инкрустированном бирманской слоновой костью. Придворные дамы стояли рядом, все слышали, но не выказали ни малейших признаков недобрых мыслей.

Что касается Ли Ляньиня, то он хорошо знал свою госпожу и сразу повиновался. Ничто так не гневило императрицу, как задержка в исполнении ее приказа. А что думал евнух в своей темной душе, никто не знал и никто не спрашивал. Конечно же, он помнил и другой случай, когда тоже подчинился приказанию и привел Жун Лу в покои Ехоналы. В тот день евнух провел во дворе долгие послеобеденные часы, сидя у закрытой двери и никого не пуская. Только он да служанка знали, что Жун Лу был у наложницы. На закате статный родич вышел с гордым и взволнованным видом. Они не разговаривали, Жун Лу даже не посмотрел на евнуха. А на следующий день Ехона-ла подчинилась вызову императора. И через девять лунных месяцев родился наследник. Кто знает… Кто знает… Ухмыляясь и прищелкивая пальцами, Ли Ляньинь отправился искать начальника императорской гвардии.

Если раньше Цыси принимала родича тайно, то теперь она делала это на глазах у фрейлин. Сидя на троне в большом зале дворца, она ждала Жун Лу, окруженная великолепием, которое так шло ей. Стены были увешаны свитками, позади трона стояла алебастровая ширма, а справа и слева в фарфоровых горшках цвели деревья. Маленькие собачки резвились на полу вместе с белыми котятами, и императрица, забавляясь с ними, казалась обыкновенной женщиной, которой чуждо величие. Она так потешалась над своими любимцами, что, вконец развеселившись, сошла с трона и принялась расхаживать по залу. Она похвалила одну из фрейлин за румянец, другую за головной убор, поиграла с котятами шелковым платком, но когда послышались угодливые шаги евнуха, сопровождаемые такой знакомой ей твердой поступью, Цыси поспешила снова усесться на трон и сложить на коленях руки, украшенные драгоценностями.