С этого дня образ Жун Лу не покидал Цыси. Дни, а особенно ночи проходили в поисках способа встречаться с ним, не хитря, не от случая к случаю, а свободно и часто. Что бы она ни делала, он присутствовал в ее мыслях, а бессонными ночами она металась по кровати, вспоминая его лицо, сильные руки. Смотрела ли она театральное представление, он был героем на сцене, слушала ли музыку, звучал его голос.

Неспешной чередой проходили летние дни. Императрица привыкала к Дворцу удовольствий, развлекая себя мыслями о любви. Она была создана для любви, но мужчины рядом не было. Император получал крохи от нее и считал себя любимым, но она сгорала от неутоленных желаний, а грезы только изматывали ее мозг и тело.

Ей страстно хотелось живого сильного тела, такого же, как. ее собственное. Цыси решила, что должна возвысить Жун Лу настолько, чтобы он мог быть рядом с ней. Никому не удастся бросить тень на их родственные отношения, а она использует близость по своему желанию. Как же возвысить родича, не привлекая всеобщего любопытства? За высокими стенами сплетни как пожар охватывают дворцы. Она думала о своих врагах: Верховный советник Су Шунь ненавидел женщину, так прочно усевшуюся на тронеь Прежнего фаворита поддерживали друзья — принцы Чен и Йи. У нее был союзник в лице главного евнуха Ань Дэхая, его верность следовало сохранить. Тут императрица нахмурилась: она вспомнила, что, по слухам, Ань Дэхай не настоящий евнух и тайком преследует придворных дам.

Она снова вернулась к мыслям о Мэй, которая — и об этом не следовало забывать — была дочерью Су Шуня. Что ж, нельзя позволить, чтобы и эта фрейлина возненавидела ее. Нет, девушка должна стать преданной подругой. Цыси сохранит власть над нею, и отец не сможет использовать дочь как шпиона. Очень хорошо, что она узнала о ее любви к Жун Лу. Зря она гневалась и ревновала! Надо исправить ошибку. Она пошлет за Мэй, утешит ее и пообещает поговорить с начальником императорской гвардии о свадьбе. Вот и появится предлог вызвать Жун Лу. Она поняла, что это и было то самое средство, которое она искала.

Приняв решение, Цыси повела себя осмотрительно и спешить не стала. Когда же семь дней запрета прошли, императрица послала Ли Ляньиня отыскать Мэй и привести ее. Через час фрейлина была доставлена и сразу же упала на колени перед своей повелительницей. Цыси восседала на троне в Павильоне фаворитки, расположенном в маленьком второстепенном дворце, который она также заняла.

Позволив трепетной фрейлине молча постоять на коленях несколько минут, императрица сошла с трона и подняла ее.

— Ты похудела за эти семь дней, — доброжелательно сказала Цыси.

— Почтенная, — произнесла Мэй и с подобострастием посмотрела на свою повелительницу. — Когда вы сердитесь, я не могу ни есть, ни спать.

— Я больше не сержусь, — ответила Цыси. — Сядь, дорогое дитя. Дай посмотреть, как ты выглядишь. Дитя мое, — продолжала она, — мне безразлично, кого ты любишь. Почему бы тебе не выйти замуж за начальника императорской гвардии? Красивый мужчина и молодой…

Фрейлина не могла поверить своим ушам. Ее лицо нежно зарделось, на темные глаза набежали слезы. Она прильнула к добрым рукам высочайшей.

Цыси указала фрейлине на стул, а сама села рядом, взяв узкую руку девушки в свои ладони.

— Почтенная, я обожаю вас… я поклоняюсь…

— Ну, будет, будет, я не богиня…

— Почтенная, — голос Мэй задрожал, — для меня вы Богиня милосердия…

Цыси улыбнулась и отпустила руку девушки.

— Ладно, ладно… Не надо лести, дитя мое. У меня есть план.

— План?

— У нас должен быть план, не так ли?

— Как скажете, почтенная.