Это был смелый подарок, символ плотской любви мужчины к женщине.

Вскоре с юга пришли плохие вести. Они не радовали и перед празднеством, но худшие наместник провинции Гуандун придержал до окончания торжеств. Скрывать новую беду дольше он не мог. Англичанин лорд Элгин вновь выступил с угрозами напасть на Кантон, имея на этот раз шесть тысяч воинов на линейных кораблях в устье Жемчужной реки. Даже если бы в Кантоне не сосредоточились китайские мятежники, императорская армия все равно не сумела бы удержать ворота. К сожалению, город кишел бунтовщиками, которые называли себя христианами и повиновались безумному Хуну, известному человеку, который заявлял, что послан чужеземным Богом по имени Иисус и ему назначено свергнуть маньчжурский трон.

Когда тревожное донесение прибыло в Императорский город, первым получил его принц Гун и не решился уведомить Сына неба. Со дня годовщины наследника император не поднимался с постели. Он слишком много съел и слишком много выпил на празднике. Затем, пытаясь утихомирить боль, накурился опиумом и не мог теперь отличить день от ночи. Словом, принц Гун послал записку Цыси, прося о немедленной аудиенции. В полдень мать наследника отправилась в императорскую библиотеку. На этот раз блистательной женщине пришлось укрыться за ширмой, так как принц Гун был не один. В библиотеку пожаловали Верховный советник Су Щунь, его друг принц Цзай и племянник Сына неба принц Йи — человек, не одаренный ни умом, ни характером, но зато брюзгливый и завистливый. Вокруг мужчин на некотором расстоянии расположились их евнухи. Принц Гун зачитал вельможам свиток, исписанный кисточкой наместника.

— Очень серьезно… очень серьезно, — пробормотал Су Шунь.

Он был высоким, крупным человеком с лицом сильным и грубым, и Цыси удивлялась, как этот мужлан смог породить прелестную Мэй.

— Очень серьезно, — поддакнул принц Йи высоким голоском.

— Настолько серьезно, — сказал принц Гун, — что мы должны обдумать вопрос, не может ли Элгин, захватив город Кантон и окопавшись в нем, потребовать аудиенции здесь, в императорском дворце.

Цыси ударила рукой об руку.

— Никогда!

— Почтенная, — грустно произнес принц Гун, — я осмеливаюсь высказать мнение, что мы не сможем отказать такому сильному врагу.

— Надо действовать хитростью, — возразила Цыси, — мы по-прежнему должны давать обещания и тянуть время.

— Так мы не добьемся успеха, — заявил принц Гун.

Выступил Верховный советник Су Шунь:

— Мы добились успеха два года назад, когда англичанин Сеймур пробился в город Кантон. Вспомните, принц, как мы его тогда снова прогнали. За каждую английскую голову было обещано тридцать серебряных монет, а когда трофеи представили наместнику, тот распорядился пронести их по улицам города и приказал сжечь иностранные склады. После этого англичане бежали.

— И в самом деле, — ввернул принц Йи.

Но принц Гун никак не соглашался. Высокий, красивый, слишком молодой, чтобы говорить столь дерзко, он все-таки возразил:

— Англичане ретировались лишь для того, чтобы попросить подкрепление. И вот войска вернулись, к тому же на сей раз французы, претендующие на наши индокитайские владения, обещали помочь англичанам. Они снова воспользовались тем предлогом, что в Гуанси истязали до смерти французского священника. И еще говорят, что лорд Элгин имеет указание от своей правительницы английской королевы потребовать, чтобы посланник ее двора мог проживать в Пекине.

Императрица оставалась при своем мнении, но она уважала принца Гуна и хотела сохранить в нем верного союзника, поэтому вежливо заметила:

— У меня нет сомнения, что вы правы, и все-таки я смущена. Уверена, что моя сестра, Западная королева не знает, какие требования этот лорд выставляет от ее имени.