В Летнем дворце царило смятение. Принцы срочно собрались на совет, чтобы обсудить, как спасти Трон и наследника, а также императриц и императорских наложниц. Им никак не удавалось принять решение, так как ни один сановник не хотел соглашаться с другим. Тем временем Сын неба плакал, дрожал и грозился принять опиум.

Один лишь принц Гун не терял самообладания. Вельможа отправился в личные покои императора и застал там Цыси с наследником на руках, а вокруг — евнухов и придворных. Все осуждали намерение императора наложить на себя руки.

— Ах, вы пришли, — воскликнула Цыси, увидев принца.

Сколь же утешило ее сейчас появление этого спокойного человека в строгих одеждах!

Принц Гун почтительно поклонился и обратился к императору не как к брату, а как к правителю страны.

— Я осмелюсь дать совет Сыну неба, — сказал он.

— Говори, говори, — простонал император.

Принц Гун продолжал:

— С вашего высочайшего позволения умоляю разрешить мне написать письмо предводителю наступающего врага и запросить у него перемирия. К этому письму я приложу императорскую печать.

Цыси потеряла дар речи. Произошло то, что предсказывал принц Гун. Тигр вернулся отомстить. Она крепко обняла сына, прижавшись щекой к его головке.

— А вам, господин мой, — говорил между тем принц Гун, — следует укрыться в Жэхэ, куда вас должны сопровождать наследник вместе с обеими императрицами и двором.

— Да, да, — охотно согласился император, и придворные дамы и евнухи тоже высказали свое одобрение.

Цыси поднялась и, не отпуская от себя ребенка, гневно возразила принцу Гуну.

— Император не должен покидать столицу! — воскликнула она. — Что подумает народ, если правитель оставит Пекин?! Люди поддадутся врагу, и тогда разгром станет неминуем. Нет! Пусть наследника увезут и спрячут, но Сын неба должен остаться в городе, и я останусь рядом с ним, чтобы ему прислуживать.

Все повернулись к императрице, неудержимой и величественной, и сам принц Гун пожалел ее.

— Почтенная, — произнес он как можно мягче, — я вынужден ограждать вас от вашего собственного мужества. Пусть люди услышат, что император пожелал охотиться и едет в северные владения. Через несколько дней он неспешно тронется в путь, и все будет выглядеть, как обычно. А я тем временем задержу европейцев своей просьбой о мире и обещаниями наказать монгольского генерала.

Цыси вновь потерпела поражение и поняла это. Все были против нее, от императора до последнего евнуха. Что же ей оставалось делать? Она молча передала ребенка кормилице, глубоко поклонилась своему господину, а затем покинула его покои, уведя за собой своих фрейлин.

Спустя пять дней двор отбыл по северо-западной дороге в сторону Монголии. Городские ворота снова закрылись, чтобы не допустить врага, а тяжело груженный кортеж паланкинов и повозок начал путешествие длиной в сто миль. Императора сопровождали тысяча человек. Открывали процессию знаменосцы с разноцветными полотнищами, следом гарцевала на конях императорская гвардия, ведомая своим начальником Жун Лу. В тяжелом желтом паланкине, сиявшем золотым каркасом, несли скрытого за занавесками Сына неба.