-- Вы боитесь переступить порог? - вдруг раздался знакомый голос. - Разве дракон королевской крови способен испытывать страх?

 На пороге стояла празднично наряженная Пантея, держа в руке канделябр с семью пылающими свечами. Она услужливо освещала мне путь, а потом скользнула в маленькую каморку, где тут же раздался гадкий смех ее подружек. Похоже вся нечисть собралась здесь.

 -- Госпожа сказала, что если вы не слишком стеснительны, то можете обращаться к ней просто по имени, - крикнула мне вслед Пантея.

 -- И, как мне ее называть, дьяволицей? - я обернулся к Пантее, но заметил, только скользнувший через порог парчевый шлейф.

 -- Княжну зовут Одиль, - ответ, все-таки долетевший до слуха, был едва различим.

 Ну, что ж, Одиль так Одиль, главное не госпожа Люцифер. Я смело шагнул в ее покои, готовясь дать резкую отповедь за записку и глупые намеки. Оставалось надеяться, что вместе со скверным характером дочь не унаследовала от отца еще и горб. Переступив порог, я был заранее готов к тому, что сейчас на меня накинется стая летучих мышей или в спину вопьется отравленная стрела, но ничего этого не случилось. Единственная летучая мышь, находившая в комнате, сидела на подоконнике, прямо под арочным сводом, освещенным луной. Тонкая лилейная рука гладила отвратительного зверька по мохнатой головке. На изящном троне, сделанном из слоновой кости и перламутра сидела девушка. Только я не мог понять, кто она, видение, демон, принявший свой самый соблазнительный облик или плод моего собственного больного воображения. Ее чистая, почти прозрачная кожа мерцала. Плечи тонули в пене тонких, как паутина, кружев. Красавица любовно поглаживала летучую мышь, при этом не испытывая никакого отвращения. Даже за этим вредным порождением ночи она ухаживала с поистине царской грацией.

 Однако ко мне царица отнеслась с тем же вниманием, что и к пустому месту. Пользуясь тем, что она вообще не смотрит в мою сторону, я принялся разглядывать ее. Роскошные черные волосы водопадом струились по спине. Стройный стан обволакивало платье, как будто сотканное из лунных лучей. Нельзя было с уверенностью сказать какого оно цвета золотого или серебряного. В конце концов, нельзя же определенно назвать цвет луны, сказать желтый он или серебристый.

 -- По крайней мере, мнения поэтов в этом очень часто расходятся, - прозвучал звонкий, надменный голос, ответив на вопрос, который не был произнесен вслух. - А ты ведь поэт?

 Одиль нахмурила брови, читать мои мысли ей удавалось с трудом.

 -- По крайней мере, в душе он поэт, - засмеялась какая-то из прях, приоткрыв дверь каморки.

 -- А доказать это на деле хватит ли таланта и галантности? - зеленые кошачьи глаза взглянули в мою сторону с насмешкой.

 Только сейчас я вспомнил, что на мне сильно потрепавшаяся одежда и почувствовал себя крайне неудобно. Как странно, что при одном взгляде на эту богиню я вспомнил то, о чем не вспоминал уже так давно, о том, что когда-то был смертен и ощутил, что стою на краю бездны. Пропасть неожиданно разверзлась передо мной. Вот оно истинное зло. Да, эта красавица хрупка, но именно в ней заключена самая страшная опасность. Увидев, лежавшую перед Одиль раскрытую на середине колдовскую книгу, я окончательно пришел в себя.

 -- Чего ты от меня хочешь? - прямо спросил я.

 -- Отец объявил тебя наследником, - она неопределенно пожала плечами, будто давая понять, что это еще под вопросом. - Между собой мы решили, что ты будешь при мне всего лишь принцем - консортом не больше, ни меньше. Править буду я.

 -- Какая прямолинейность, - я чуть не рассмеялся, хотелось просто уйти, хлопнуть дверью и забыть о том, что я вообще видел ее.

 -- Зачем что-то скрывать? Ты такой же как и я.