Каждую ночь я со свечой приходил к изваянию и подолгу стоял возле него. А вдруг фея оживет и поведает мне об эпохе своей власти и падения.

 -- Разве сам я не смог бы отыскать такую же красавицу? На дне океана множество жемчужин, а не одна, - я сказал это просто так. Давала о себе знать ущемленная гордость, но Ротберта такое доказательство глупости привело в восторг.

 -- Так слетай, вымани из усадьбы какую-нибудь сельскую дворянку и следи за тем, как она состарится и с неспешным течением лет обратится в прах, в то время как ты даже не изменишься.

 -- А Одиль?

 -- Недавно она стала такой же, как ты, проще говоря, вечно юной. В этом ее личная заслуга, не моя, - последнюю фразу он выделил особенно, стараясь дать понять, что Одиль, способная ограбить кого угодно, раньше времени утащила тот подарок, который и так был предназначен ей.

 -- В ваших доводах есть резон, - кивнул я, при этом задумавшись на посторонние темы. Как я буду целый век терпеть претензии Одиль, если мы даже пяти минут не можем провести вместе без ссоры.

 -- А ты хочешь провести всю вечность с Камилем или с этим инфантильным красавчиком, сбежавшим от своих собратьев-чернокнижников?

 -- С Винсентом? - да я бы скорее повесился. Ротберт совершенно верно подметил его смазливость и инфантильность, даже спустя века он оставался вредным, запальчивым мальчишкой. Трудно было находиться с ним рядом больше минуты и при этом не выпустить когти.

 -- Так кого ты предпочитаешь его или княжну? Надеюсь, твои вкусы не слишком изменились? Или ты надеешься вернуться в прошлое, к руинам своей страны и безвольному Флориану? - вкрадчиво спросил Ротберт.

 Я развернулся, желая дать отпор, но вместо этого устремился к ступенькам, ведущим внутрь башни.

 -- Я надеюсь, что наше перемирие будет недолгим, - бросил я на ходу, сам удивляясь тому, как просто удалось склонить меня к компромиссу.

 Я ничего не обещал Ротберту, он какое-то время ничего от меня не требовал. Только перстень, который я во избежание неприятностей носил на цепочке, все чаще накалялся до красна и жег мне грудь. Со своей стороны князь пытался искоренить все слухи о том, что он в раздоре со своим наследником, я же просто соблюдал дипломатичное молчание, а расспрашивать меня напрямую никто не решался. Только Камиль разговаривал со мной без заикания, но ему не нужно было что-то выспрашивать. Он и так был в курсе всех событий. Несмотря на мою и его бессловесность в присутствии гостей сплетни все равно продолжались. Многие поговаривали о том, что между князем и монсеньером драконом поселилась загадочная обида. Вот бы узнать о ее причинах, но, увы, там, где в деле замешан молчаливый, златокудрый наследник, не все тайное становится явным.

 Однажды глянув вниз из-за парапета крепостной стены, я заметил, что какой-то незнакомец мерит шагами булыжную дорожку. Поскольку под мышкой он держал какие-то свернутые трубками схемы, я решил, что это часовщик или, еще не закончивший обучения, помощник часовщика, а букетик фиалок в его петлице просто дань моде. На представителей волшебной расы он был похож только внешне, а внутренне сплошь волнение и преклонение перед кодексом чести, никакого намека на коварство. Вот только зачем нам в замке нужен мастеровой, ведь все часы идут сами собой и заводятся с помощью магии. Сломаться они никак не могли. Я поглубже внедрился в мысли чужака и был поражен новым открытием. Неужели этот мальчишка никто иной, как сын убитого предателями короля, его наследник Кристиан.

 -- Думаешь, он пришел поблагодарить тебя? - Ротберт неслышно подкрался сзади и тоже перегнулся через парапет.