-- Только не во время игры. Здесь колдовства не требуется, только расчет, острота мысли.

 Такого туманного довода Камиль оценить не мог. Ведь он сам без применения своих магических способностей не вступал ни в какую игру, даже сейчас пытался жульничать, напускать чары, но в схватке с более опытным противником неизменно оставался в проигрыше.

 -- Ты знаешь, что я вчера сделал?

 Камиль кивнул, не показывая вида, что удивлен разговором на запретную тему.

 -- Ты считаешь, что я поступил опрометчиво?

 -- Вы можете позволить себе такую роскошь, как поступать по собственной прихоти, а я и вчера и сегодня всего лишь слуга княжны. А ей очень любопытно знать, чем ее знакомые занимаются на досуге.

 -- Какой он, этот сын короля? - спросил я, проигнорировав тонкий намек о слежке.

 -- Приятной наружности, можно даже сказать, красавчик, богат, но глуп, как осел, - после недолгого раздумья охарактеризовал его Камиль. - Появление защитника для него, как манна небесная. Только вряд ли он сможет испытывать благодарность к вам, узнав хоть немного из вашей биографии.

 Я кивнул, вертя в руках нефритовую фигурку королевы. Шахматная доска Одиль и вправду была произведением искусства. Княжна во всем стремилась к элегантности.

 После непродолжительного спора ворон получил разрешение иногда находиться при мне, но волка пришлось оставить на попечение Перси. О существование самого Перси я молчал и надеялся, что княжна не сможет слишком часто заглядывать в мой разум. Ее сила была ограничена. Однако Одиль не требовалось читать чьи-то мысли, чтобы обвести этого человека вокруг пальца. Как-то раз я изъявил желание посетить библиотеку, чтобы отыскать те книги, по которым училась княжна. Она долго колебалась, а потом нашла связку заржавевших ключей и отвела меня в пыльную комнату, от пола до потолка забитую книгами. На многих корешках уже серебрилась липкая паутина, и приходилось сметать ее рукой, чтобы прочесть названия. Здесь было все: романы, мифы, поэзия, труды ученых и сатирическая проза, но ни одного произведения, посвященного нашему темному искусству. Все до единого колдовские фолианты, если они и находились в замке, хранила в своих тайниках Одиль.

 Работы смертных авторов, за исключением самых лучших, пылились в наглухо запертых комнатушках. Во время экскурсии по так называемой библиотеке Одиль куда-то исчезла, а мне еще долго пришлось возиться с ржавым замком. Только когда от ключа отломилась головка, я решил запереть дверь, применив свои тайные силы, и вскоре услышал приглушенный щелчок, а из замочной скважины с трудом выбрался потревоженный паук.

 Во всем замке царил упадок, за исключением покоев Одиль, моих собственных, наспех убранных апартаментов и длинной анфилады бальных залов. Зачем держать столько слуг, если они не хотят даже протереть пыль или проветрить закрытые помещения? Я сильно подозревал, что Камиль, оставаясь на ночь в замке, спит в чуланчике над каретным сараем и даже не думает для этой цели привести в порядок одну из старинных постелей. А их в разных спальнях было полно, десятки кроватей из красного дерева или мореного дуба, под балдахином, расшитым загадочными символами.

 Из окна открывалась отличная панорама на башенки и крытые переходы замка. Крепость - это целый лабиринт, а если смотришь на черепичные, медные и бронзовые пластины крыш с высоты, то они напоминают целый город. Красочные вымпелы и штандарты гордо реяли на ветру.

 Одиль все время жаловалась на то, что ворон будет залетать в ее окна и всячески проказить, хотя птица спокойно сидела у меня на плече или на спинке стула, и даже не думала улетать.

 Мое внимание часто привлекала самая высокая башня, сделанная из белых мраморных плит. Если по небу плыли кучевые облака, то она почти не выделялась на их фоне, а в безоблачную погоду напоминала бледное видение.