— Нет, так не пойдёт, — пробормотал я. — Сначала нужно разобраться с местными проблемами.

Я снова посмотрел на Рата.

Связаны ли барон и эта ведьма Фатима? Вряд ли. Но даже если это и так то… Для него она просто инструмент, который сломался. Тупая собака, которая не смогла выполнить приказ. Он приехал не для того, чтобы ей помочь. Он приехал, чтобы напомнить, кто в доме хозяин. Но легче мне от этого не стало. Теперь у меня два врага вместо одного.

Но есть и плюс. Фатима сейчас в бешенстве. Её унизили, растоптали её самолюбие. Такая женщина этого не простит. Она будет мстить. Мне. И делать это будет глупо и предсказуемо. На этом-то я и сыграю. Другого шанса у меня нет.

Я взял карандаш. Всё, хватит раскисать. Пора действовать.

В этот момент за чёрным входом послышался тихий шорох. Я напрягся. Рат мгновенно замер, превратившись в статую самого себя. Дверь тихонько скрипнула, и в образовавшуюся щель юркнула тёмная фигура. Марьяна.

Я молча кивнул, разрешая ей войти. Ведьма выглядела по-другому. С лица сошёл этот мертвецки-серый оттенок. Она даже как будто выпрямилась. Но самое главное — глаза. В них больше не было того животного, вечного страха. Появилась какая-то мысль. И даже решимость. Значит, моё лекарство для её дочери действует. Отлично.

— Она вне себя, — сразу, без всяких приветствий, зашептала Марьяна. Её голос был похож на шелест сухих листьев. — Как только этот барон уехал, она словно с ума сошла. Бегает по дому, кричит. Ищет способ вам отомстить. Хочет ударить так, чтобы вы не оправились. Быстро и больно.

— Фермеры? — коротко бросил я. Это было самое очевидное.

Она торопливо кивнула.

— Да. Она знает, что вы с ними договорились. Знает, что подкупить их не получилось. Я слышала, как она говорила со своими людьми… Думаю, она прикажет жечь сараи. Или травить скот. Что-то такое. Чтобы было громко и страшно.

— Ожидаемо, — кивнул я. — Спасибо, Марьяна. Ты очень помогла.

Я сунул руку во внутренний карман куртки и достал маленький пузырёк из тёмного стекла. Внутри переливалась густая жидкость, похожая на расплавленный жемчуг. Она даже немного светилась в полумраке кухни.

— Вот, — я протянул ей флакон. — Это для дочки. Более сильное средство. Я смешал «лунный мёд» и пару травок от моего лесного знакомого. Давай по пять капель утром, с молоком. Это должно её укрепить.

Она взяла пузырёк так, словно это было сокровище. Её пальцы дрожали. Она смотрела на светящуюся жидкость, и я понял, что теперь она моя. Не на страхе, как у Фатимы. А на надежде. Это куда крепче.

— А сейчас слушай внимательно, — я понизил голос. — Ты сейчас вернёшься к Алиевой. И кое-что ей расскажешь.

Марьяна вскинула на меня глаза. В них смешались страх и любопытство.

— Ты скажешь, что случайно подслушала мой разговор. Будто я говорил с сестрой. Скажешь, что я сломался после визита барона. Что я в панике и хочу всё продать. Скажешь, что я ищу покупателя на «Очаг», чтобы забрать сестру и сбежать в столицу. Понимаешь? Она должна поверить, что я напуган до смерти и готов сдаться.

Лицо Марьяны вытянулось. Она смотрела на меня с каким-то странным выражением. То ли боялась, то ли восхищалась.

— Она… она поверит, — выдохнула ведьма. — Она так хочет в это поверить…

— Я знаю, — я холодно усмехнулся. — Зверю нужно дать то, чего он хочет больше всего. И тогда он сам, с радостью, залезет в любую ловушку.

* * *

Марьяна шла по тёмным, пустым улочкам.