— Но тут такой бардак… — слабо возразила она, указывая на хаос вокруг.

— Никаких «но»! — я решительно поднял её со стула. — Иди спать. И чтобы до утра тебя не видел. Это приказ старшего брата!

— Ты же младший, — хихикнула она, впервые за вечер улыбнувшись.

— В душе я старше! — отмахнулся я. — Марш наверх!

Она посмотрела с благодарностью, кивнула и, покачиваясь как пьяный матрос, поплелась по лестнице. Я смотрел ей вслед и понимал — мой маленький бизнес подошёл к критической точке. Либо расширяемся и растём, либо рухнем под тяжестью собственного успеха.

Через два часа, когда на кухне и в зале вновь воцарился идеальный порядок, устроил военный совет со своим главным советником, параллельно начав готовить блюда на завтра. Рат восседал на полке, задумчиво грыз ароматный сухарик и выглядел как мудрый философ.

— Ты становишься публичной фигурой, шеф, — заметил он после моего подробного отчёта. — Это отлично для твоего здоровья. Теперь старому жирному пауку Алиеву будет сложнее до тебя добраться. Одно дело — прихлопнуть безымянного повара, совсем другое — тронуть любимца города, которого лично поддерживает власть.

— Но чем больше известность, тем больше головной боли, — добавил я, протирая новенький блестящий блендер. — Высокие деревья первыми попадают под молнию.

— Именно! — Рат отряхнул крошки с усов. — И тем изощреннее становятся проблемы. Раздавить тебя напрямую больше не сможет, значит, попытается действовать через репутацию. Будет бить по близким, искать слабые места и давить на болевые точки. А они у тебя есть.

Я бросил взгляд на остывающий чизкейк, который недавно достал из холодильника. Жизнь становилась запутаннее с каждым днём. Каждый успех порождал новые риски, каждая победа поднимала ставки в этой опасной игре. Словно я играл в покер с дьяволом.

— Знаешь что, Рат? — усмехнулся я, чувствуя, как в груди разгорается знакомый азарт. — Пусть попробует. Я готов играть до самого конца.

— Вот это мне нравится, — довольно хмыкнул крыс. — Только помни — в этой игре проигравший рискует потерять не только деньги.

— А что ещё можно потерять? — с любопытством спросил я.

— Всё, — коротко ответил Рат и скрылся в своей уютной норе, оставив меня наедине с тревожными мыслями.

Я же занялся своим любимым делом, параллельно размышляя о завтрашнем дне. Впереди маячил праздник, который должен был либо вознести меня на вершину славы, либо окончательно похоронить все мои амбиции. Третьего не дано — ставки слишком высоки, а игра зашла слишком далеко.

Отступать было некуда — карты уже розданы, ставки сделаны, а колесо рулетки запущено. Оставалось только узнать, насколько крепки мои нервы и хватит ли везения дотянуть до финиша.

* * *

В это самое время, в нескольких кварталах от скромной закусочной Белославовых, в роскошном кабинете Мурат Алиев заканчивал важный телефонный разговор. Массивная чёрная трубка с глухим стуком опустилась на рычаг старинного аппарата. Информатор из ратуши только что сообщил интересные новости о планах молодого повара.

— Праздник, значит… — тихо пробормотал Алиев, откидываясь в своем кожаном кресле.

Несколько дней его лицо было мрачнее осенней тучи, но сейчас на нём медленно расцветала улыбка. Не добрая, не весёлая. Хищная улыбка волка, увидевшего глупого ягнёнка, который сам идёт к нему в пасть.

Унижение от собственной матери, провал с подкупленным инспектором, насмешки горожан за спиной — всё это вдруг отошло на второй план. Этот выскочка-поварёнок, этот проклятый Белославов совершил классическую ошибку всех новичков.