— Смотрите-ка, кто тут у нас, — протянул главарь с кривой ухмылкой. — Поварёнок решил прогуляться без своих дружков-мясников. Что, думал, мы тебя не достанем? Думал, вечно будешь прятаться за спинами Степана и Фёдора?

Его приятели за спиной мерзко захихикали.

Я остановился и посмотрел на них с тем же любопытством, с каким энтомолог разглядывает неприятное насекомое. Ни страха, ни агрессии — только спокойное изучение ситуации.

— Прячусь? — переспросил я, слегка наклонив голову. — Я иду в магазин. А вот вы, кажется, прячетесь по тёмным углам. Вчетвером против одного. Не очень-то смело, тебе не кажется?

Главарь нахмурился. Видно было, что моя реакция его сбивает с толку. Он привык к страху, к заискиванию или к тому, что люди сразу убегают. А тут — спокойная, почти насмешливая реакция.

— Ты мне зубы не заговаривай, умник! — разозлился он, делая шаг вперёд. — Сейчас мы тебе покажем, кто тут на самом деле смелый!

— Зачем же «мы»? — усмехнулся я. — Давай поступим по-честному. Ты и я. Один на один. Если я тебя с одного удара уложу, твои друзья меня не трогают, и мы расходимся. Идёт?

Моё предложение было настолько наглым, что шпана на секунду опешила. А потом взорвалась громким, издевательским хохотом.

— С одного удара? — фыркнул главарь, вытирая слёзы от смеха. — Да я тебя сейчас…

Он не договорил. Решив, что разговоры окончены, парень ринулся вперёд, на ходу выбрасывая неуклюжий размашистый удар прямо мне в челюсть. Движение было быстрым, но предсказуемым. Я легко, почти лениво ушёл в сторону. Кулак со свистом пролетел в сантиметре от моего лица.

На долю секунды наши взгляды встретились. И в этот момент я заметил то, чего раньше не увидел бы — нездоровую желтизну в белках его глаз. Печень. Организм отравлен дешёвым алкоголем и дрянной едой.

Не раздумывая, я сделал короткий танцевальный шаг вперёд, сокращая дистанцию, и нанёс один-единственный удар. Не сильный, но невероятно точный и быстрый, как укус змеи. Костяшки пальцев вошли точно в правое подреберье, прямо в область больной печени.

Главарь захрипел, словно из него разом выпустили весь воздух. Ухмылка на лице сменилась гримасой невыносимой боли. Он согнулся пополам, схватился за живот и беззвучно рухнул на грязную брусчатку. Катался по земле и выл от боли.

Трое его дружков на мгновение застыли в изумлении. А потом, забыв про всякие уговоры, с яростным рёвом кинулись на меня со всех сторон.

Моё тело работало инстинктивно. В прошлые девяностые (уж простите за такое сравнение) мне порой приходилось работать кулаками. А когда я стал популярен, то приходилось ходить в зал, чтобы быть фотогеничным для камеры. И не только для этого. Я просто хотел держать себя в тонусе. Знать, что в случае опасности я смогу дать отпор. Паники не было, страха тоже — только холодный расчёт и выверенные движения.

Я увернулся от кулака первого нападавшего и, разворачиваясь, подставил ему подножку. Тот, не ожидая такого, с воплем полетел на землю, громко шлёпнувшись в лужу. Второму, который пытался схватить меня сзади, я нанёс короткий жёсткий тычок локтем точно в солнечное сплетение. Здоровяк крякнул и сложился, как перочинный нож, хватая ртом воздух.

Третий оказался проворнее остальных. Он успел заехать мне кулаком по скуле. Кожу обожгло резкой болью, в глазах на миг потемнело. Но тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать удар. Моя рука сама взлетела вверх и нанесла жёсткий тычок двумя пальцами в нервный узел на шее нападавшего. Тот обмяк, как тряпичная кукла, и медленно сполз по стене.