Настя слушала, широко раскрыв глаза. Идея казалась ей чем-то невероятным.

— Но разве это поможет? — с сомнением протянула она. — Кто нам поверит? У него же власть, связи, а у нас только эта коробочка.

— Поверят, Настюш, ещё как поверят, — я хитро подмигнул и накрыл её ладонь своей. — Особенно когда эту запись увидят правильные люди. Например, боярыня Вера Андреевна из Совета. Она справедливая женщина.

— А если не поверят? — тихо спросила Настя.

— Тогда я сам пойду к боярину Земитскому с этой записью, — заявил я с таким видом, будто это было самое простое дело на свете. — Главное — доверься мне. Мы сыграем по их правилам, но нашими картами.

Мы вместе пошли на кухню обустраивать засаду. Лучшее место для камеры нашлось на верхней полке, среди старых глиняных горшков. Ими уже лет пять никто не пользовался, они просто пылились там как музейные экспонаты.

— Сюда поставим, — решил я, аккуратно раздвигая горшки.

Я установил крошечный объектив в щель между двумя горшками. Направил его так, чтобы в кадр попадала вся рабочая зона: столы, плита, стеллажи с продуктами. Включил запись и проверил изображение на телефоне.

— Ого! — восхитилась Настя, заглядывая через плечо. — Как чётко видно! Даже муху поймает!

— Именно, — усмехнулся я. — Теперь наша кухня под защитой технологий.

Когда Настя, окончательно измотанная переживаниями дня, отправилась спать, из своего укрытия вылез Рат. Он ловко вскарабкался по ножке стола и уселся напротив меня, оценивающе разглядывая мой синяк.

— Ну и видок у тебя, шеф, — хмыкнул он, покачав головой. — Поскользнулся на ступеньках, говоришь?

— Именно так, — невозмутимо ответил я.

— Ладно, верю на слово, — он махнул лапкой. — А в эту свою затею с камерой ты тоже так слепо веришь? Уверен, что план сработает?

— Есть только один способ это выяснить, друг мой, — я пожал плечами, поглядывая на тёмный экран телефона. На нём в реальном времени транслировалась наша пустая кухня.

Рат помолчал, а потом посерьёзнел.

— Алиев теперь точит на тебя зуб серьёзно. И это не просто царапина от падения на ступеньках, я же вижу. Он пойдёт до конца. Завтрашняя инспекция — это только цветочки. Дальше будет хуже.

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому и нужно действовать на опережение. Не сидеть в обороне, а переходить в наступление. Завтра мы не только отобьёмся от его проверки.

— А что ещё сделаем? — заинтересовался Рат.

— Нанесём ответный удар, — я стукнул кулаком по столу. — Такой, чтобы господин Алиев надолго запомнил: с семьёй Белославовых шутки плохи.

— И как же ты собираешься это провернуть?

— Увидишь завтра, — загадочно улыбнулся я. — Скажу только одно: моим оружием будут не нож и сковорода, а кое-что покруче.

Мы ещё немного посидели в тишине. Я думал о предстоящей битве, где против грубой силы и административного произвола выступят холодный расчёт и технологии. Рат, судя по его задумчивому виду, размышлял о том, какой кусок сыра выпросить у меня в случае победы.

— Ладно, шеф, пойду спать, — наконец сказал он, спрыгивая на пол. — Завтра будет жаркий денёк. Удачи тебе.

— И тебе не хворать, — ответил я.

Рат исчез в тенях, а я остался один на один с тёмной кухней. В животе поселилось лёгкое волнение — холодная змейка, которая то затихала, то снова начинала шевелиться. Игра выходила на совершенно новый уровень. Завтра станет ясно, кто кого. И я с нетерпением ждал этого момента.

Глава 16

Утром в «Очаге» пахло лимоном и нервами.