Час наверное бежали, прислушиваясь к тому, что позади твориться. Но крики немцев, доносящиеся сперва, давно пропали, потонули вместе с автоматными очередями, одиночными выстрелами, в тишине сумрачной чащи.

Можно было остановиться, отдышаться, перевязать раненого и перекусить, ожидая возвращение рядовых.

Санин объявил привал. Бойцы повалились на листву, переводя дух. Лена, еще тяжело дыша от бега, склонилась над капитаном:

— Вы как?

У него было белое, покрытое испариной лицо, но все же мужчина не скривился от боли, а нашел в себе силы улыбнуться девушке.

— В порядке, милая пчелка.

— Ну вот и вы обзываться, — рассмеялась Лена. Легко стало на душе, уютно.

— Лейтенант Санин, — встав над капитаном, представился Николай. Дроздов позади него стоял и отчего-то молчал и смотрел на мужчину сосредоточенно и недоверчиво, словно решал что-то.

— Капитан Банга, — выдавил тот, посерьезнев. Сел, зажав раненную руку, смерил странным взглядом Александра.

— Лейтенант Дроздов, — глухо представился Саша, продолжая изучать лицо мужчины.

У девушки улыбка с губ сползла:

— Банга?

— Банга. А что? Знакомая фамилия? — прищурил на нее левый глаз «летчик».

— У меня отец… Он в Бресте, я к нему ехала, — пролепетала более внимательно разглядывая незнакомца, сравнивая его с фото в газете, что отдал ей Игорь. — Банга, Ян Артурович, врач. Может быть слышали?

Что-то появилось в его глазах, странное, непонятное.

— В Бресте идут бои. Застава держится, — сказал тихо, как великую тайну открыл.

— Вы с заставы? — спросил Николай.

— Почти, — поджал губы мужчина. Лене показалось, из-за боли, и спохватившись, засуетилась:

— Вас надо перевязать.

— И пожеваться бы, да? — несмело подал голос Голушко.

— Развязывайте мешок с провизией, рядовой.

Никодим и Гриша Полунин помогли ему, извлекли на свет каравай хлеба, миску с холодной, чуть почерневшей вареной картошкой, бутыль масла, завернутое в тряпицу.

— Пируем! — обрадовался Иван Летунов.

— Раздайте всем, — приказал лейтенант. — Не забудьте о товарищах.

— Да вон бегут! — услышав приближающийся топота и треска веток, сказал Густолапов. Санин и Сидельников направили стволы в ту сторону, на всякий случай. Но Семен был прав — это Васечкин и Лучин их нагнали. Влетели на полянку и рухнули на колени:

— Ушли… Не сунулись фрицы… - доложил Никодим с придыханием.

— Точно… Потолкались проорали да пару очередей дали и потарахтели к ляду, — кивнул Васечкин. И тут заметили старшего по званию, которого Лена перевязывала и поднялись, вытянулись, будто впервые его увидели или только поняли кто перед ними.

— Товарищ капитан…

— Отставить, — отмахнулся тот и опять на девушку уставился, что перевязывала его.

— Рана легкая, навылет, — сообщила Лена. Перетянула предплечье руки лоскутом исподней рубахи, что дал ей Пал Палыч. Она была уверена — капитан ждет вердикта насчет раны, поэтому глаз с нее не спускает. Но мужчина будто не услышал — смотрел сосредоточенно прямо в глаза Лены.

— Что? — шепнула, заподозрив неладное. Может в голову ранен? — озабоченно посмотрела на светлые короткие волосы — крови не видно.