– Мы разрабатываем новые лекарства конкретно для нас. В прошлом году начались клинические испытания нового гибрида под названием «полуденный комплекс». Он повышает устойчивость к солнечному свету и подавляет жажду крови.

Должно быть, вид у меня сделался тревожный. В его взгляде вдруг проступило сочувствие.

– Эта часть сказок, к сожалению, правдива.

– Ты убил маму? – вырвалось у меня.

Казалось, чем дальше, тем чаще слова произносились так, как в мыслях.

– Разумеется, нет.

И снова разочарование в глазах.

– Ты когда‑нибудь пил ее кровь?

– Ты обещала быть терпеливой, – напомнил он.

Люди придумали для нашего состояния множество смехотворных имен, но папа предпочитал «вампиризм», хотя происхождение этого слова коренится в глубинах мрачной славянской истории. Существуют иные названия процесса превращения в вампира: участники игры называли его «взятием», другие – «трансформацией» или «перерождением».

– Рождаешься, к сожалению, только однажды, – сказал папа. – Хотелось бы мне, чтобы это было иначе.

Свое превращение он называл «изменением статуса».

– После изменения статуса обычно следует период нездоровья, – сказал он.

Я попыталась представить себе, как чувствует себя человек в момент «изменения статуса», но не смогла.

Внезапно я обнаружила, что прикидываю, каково было бы укусить его… да, укусить в шею моего собственного отца. Какова на вкус его кровь?

Тут он бросил на меня такой мрачный, такой грозный взгляд, что я тут же пискнула:

– Извини.

Повисла неловкая пауза, затем он сказал:

– Позволь рассказать тебе, как это было.

Четыре дня он пролежал в полусне, силы покинули отца.

Раз в день Малкольм приходил кормить его. Первый раз было хуже всего. Малкольм вошел, вынул из кармана пальто нож с ручкой из слоновой кости и без всяких церемоний вспорол себе левое запястье. Он прижал отца губами к ране, как новорожденного, и тот сосал пищу.

После каждого кормления он чувствовал себя все сильнее и каждый раз клялся больше не делать этого. Но ему не хватало сил сопротивляться Малкольму.

Однажды, ближе к вечеру, когда отец питался, вошел Деннис.

Вампирская традиция говорит об эротической природе поглощения чужой крови. Папа сказал, что в этих сказках есть определенная доля истины. Он испытывал некое болезненное наслаждение, когда пил.

На лице Денниса читалось потрясение и отвращение. Хотя папе было стыдно, он продолжал пить. Когда он насытился и Малкольм убрал руку, они оба снова посмотрели на Денниса. Выражение его лица изменилось: оно было умоляющим.

Малкольм открыл рот. Отец понял, что он вот‑вот бросится на Денниса, и, собрав все силы, крикнул: «Нет!»

Малкольм зарычал.

– Я могу помочь! – воскликнул Деннис. – Вам обоим. Я могу помочь.

В течение следующих пяти дней Деннис доказал, что является папиным лучшим другом.

Отец лежал в постели, временами впадая в горячку от нового приступа голода и ярости на Малкольма. Он рисовал себе картины, как убивает его. В то время он мало знал о вампиризме помимо литературы и кино. Однажды он попросил Денниса принести ему деревянные колья и киянку. Тот вместо этого принес кровь из больницы, которая была не так питательна, как Малкольмова, но оказалась более легко усвояемой.