— Ты полагаешь, что способен сейчас принимать такие решения?

— Да, я уверен. Поверь мне, пожалуйста, хотя бы ради восьми прошедших лет. Обещаю тебе, это в последний раз. Потом ты будешь принимать все решения.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга — физик и финансист. Квери никак не мог понять, что все это может означать. Но, как он сказал впоследствии, компания была детищем Хоффмана — именно его гений сумел собрать клиентов, создать машину, которая делала деньги; значит, он имел право ее отключить.

— Это твое дитя, — сказал Хьюго и отошел от двери.

Александр ушел из операционного зала с Квери, который следовал за ним по пятам. Теперь, когда появилась возможность что-то делать, наносить ответные удары, Хоффман почувствовал себя лучше. Он хлопнул в ладоши.

— Внимание, все! — Он забрался на стул, чтобы аналитики лучше его слышали, и снова хлопнул в ладоши. — Я хочу, чтобы вы собрались вокруг меня на минуту.

Они оторвались от мониторов и поднялись по его команде со своих мест, призрачная армия ученых. Хоффман видел, как они переглядываются, подходя к нему; некоторые перешептывались. Все явно нервничали. Из своего кабинета вышел ван дер Зил, сразу же за ним появился Джулон; Раджамани нигде не было видно. Хоффман подождал еще пару секунд, пока к нему не подошли все, и откашлялся.

— Итак, нам предстоит исправить ряд возникших аномалий — это мягко говоря, — и сейчас нам нужно начать уничтожать те позиции, которые возникли в течение последних нескольких часов.

Хоффман оценил свое поведение. Он не хотел сеять панику — и не забывал о детекторах дыма. Вероятно, все, что он говорил, записывалось.

— Из этого вовсе не следует, что проблема обязательно связана с ВИКСАЛом, но нам следует разобраться, почему алгоритм совершает такие действия. Я не знаю, сколько времени это может занять. Сейчас нам необходимо вернуть дельту — произвести хеджирование долгосрочными ценными бумагами на других рынках; возможно, что-то ликвидировать, если до этого дойдет. Чтобы побыстрее выбраться из того положения, в которое мы попали.

— Мы должны действовать очень осторожно, — сказал Квери, обращаясь к президенту и всем остальным. — Если мы начнем ликвидацию слишком быстро, это окажет воздействие на цены.

Хоффман кивнул.

— Это правда, но ВИКСАЛ поможет нам провести все операции оптимальным образом, даже в этой экстремальной ситуации. — Он посмотрел на ряды электронных часов под гигантскими телеэкранами. — Осталось три часа до закрытия американского рынка. Имре, я попрошу вас и Дитера заняться акциями с фиксированной доходностью. Франко и Джон, возьмите каждый по три или четыре парня и поделите между собой акционерные капиталы и букмекерские конторы. Коля, сделай то же самое с индексами фондовых бирж. Все остальные следят за своими обычными секторами.

— Если у вас возникнут какие-то проблемы, — сказал Квери, — мы с Алексом будем на месте и всегда придем на помощь. И вот что я еще хочу вам сказать: никто не должен думать, что это отступление. Сегодня мы получили два миллиарда долларов новых инвестиций — так что наш магазин продолжает расти, вы меня понимаете? В течение следующих двадцати четырех часов мы все исправим и перейдем к новым и лучшим вещам. Вопросы есть? — Кто-то поднял руку. — Да?

— Это правда, что вы только что уволили Гану Раджамани?

Хоффман с удивлением посмотрел на Квери. Он думал, что тот подождет до окончания кризиса.

Хьюго даже не дрогнул.

— Гана захотел на несколько недель присоединиться к своей семье в Лондоне. — В зале послышались удивленные восклицания, и Квери поднял руку.