– Калли, я по-прежнему люблю тебя.

– Энжи…

– Это правда. Я все это время ждала, что ты ко мне вернешься.

– В моей жизни нет места для женщин. Раньше не было, нет и сейчас.

– Вот как? А я слышала совсем другое. Папа сказал, что на ранчо находится какая-то девица.

– Это всего лишь моя экономка, я нанял ее еще в городе. В глубине глаз Энжелы мелькнуло презрение.

– Она ведь дочь Лейлы, не так ли?

– А ты откуда знаешь о Лейле Макгир?

– Любой в городе знает, кем она была и чем занималась. Уловив в ее голосе вопрос, Калеб отрицательно покачал головой.

– Нет, ее дочь совсем не такая. Она хорошая, честная девушка, и ей нужна была работа, вот и все.

– Приедешь к нам поужинать завтра вечером?

– Не думаю, что это было бы правильно с моей стороны.

– Почему?

– Ты обручена с другим.

– Том не будет против.

А если и будет, что ей до этого? Том чудесный парень, добрый, внимательный, чуткий. Но такой нудный, такой предсказуемый, совсем не похож на Калеба. Выйдя за Тома, она обретет спокойную, устроенную жизнь, добропорядочный дом, а вот с Калли, помимо ранчо и огромного городского особняка, жизнь ее была бы полна неожиданностей и приятных волнений.

Шагнув еще ближе, Энжи на сей раз дотронулась вытянутой рукой до его щеки, погладила старый шрам на виске, возле волнистой линии черных волос.

– Я скучала по тебе, Калли. Все эти долгие годы я ни на минуту о тебе не забывала.

Она приподнялась на цыпочки и приникла к его телу так, что он почувствовал ее упругую грудь. И поцеловала. Губы ее были теплые, мягкие, и на мгновение у него мелькнула мысль: почему бы не воспользоваться тем, что так настойчиво ему предлагалось? Рядом с ним стояла женщина, и она была готова его принять.

Но – не та женщина.

Он мягко отстранил Энжелу.

– Слишком поздно, Энжи, я уже давно не ребенок, да и ты тоже.

– Но на ужин-то ты можешь прийти? – настаивала она. – Мама будет очень рада тебя видеть.

– Как-нибудь в другой раз.

Глядя, как она удаляется прочь, Калеб ожесточенно тер подбородок. Любопытно, как сложилась бы его жизнь, если бы он тогда остался в Шайенне, пошел бы по стопам отца, женился на Энжеле, как того все и ожидали? Красивая женщина, нельзя отрицать, и, без сомнения, была бы ему хорошей женой, как уверяла когда-то его мать. Но привязанность, которую он испытывал к ней прежде, исчезла. Девочка повзрослела в его отсутствие, успела выйти замуж и овдоветь, а теперь снова обручена. Новую Энжелу он не знал, да и не хотел, впрочем, знать. Он тоже возмужал за эти годы, и теперь она не сможет понять его до конца.

Калеб сунул руки в карманы, развернулся и отправился назад, к большому дому.

Когда он добрался до места, наступили сумерки. В окнах мерцал свет ламп, над домом плыл сероватый дымок, входная дверь была слегка приоткрыта. Калеб поднялся по ступеням, раздувая ноздри и вдыхая умопомрачительный аромат жарящегося мяса.

На крыльце он помедлил, представив себе такую картину: в доме ждет любимая жена; он входит, и она бросается к нему в объятия, целует, интересуется, как прошел день, усаживается напротив и с улыбкой слушает его рассказ.

Он быстро отогнал возникшее видение и вошел в прихожую. Снял шляпу, бросил ее на стул, пересек комнату и отворил дверь на кухню.

Келли стояла у печи, помешивая что-то в горшке. Она успела переодеться и теперь была в зеленом платье с короткими пышными рукавами. Волосы подобраны на затылке, но несколько непослушных локонов выбились из прически и спадали на спину.

Калеб замер на пороге, поражаясь самому себе – никогда бы не подумал, что может вот так стоять столбом и просто любоваться ею.