«О, дитя, убежим со мной

К водам озера под горой

Дай же фейри тебя обнять

Ведь в мире намного больше слёз,

Чем тебе суждено понять».

Печаль, заключённая в этих словах, свернулась клубочком глубоко внутри меня, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я видела их раньше – в стихотворении Йейтса под названием «Украденное дитя».

– Мне кажется, – прошептала я, – или это место действительно жуткое?

– Не только тебе так кажется, – прошептала в ответ Шалини. – Лес, полный изображений детей, свисающих с деревьев, несомненно, чертовски жуткий.

– Ава… – низкий голос Торина донёсся до меня по ветру, заставляя моё сердце биться быстрее.

Я следовала за мерцающими огнями, пока мы не вышли на поляну. Покосившиеся надгробия торчали из заснеженной земли, как чудовищные зубы. Когда я присмотрелась повнимательнее, то увидела над текстом резьбу в виде черепов.

По всей поляне с деревьев свисали ленты и безделушки, некоторые из них позвякивали на ветру. Торин стоял в тени дуба, рядом с Аэроном.

Он шагнул вперёд, и я мельком увидела две рапиры в его руках.

Я вцепилась в свой плащ, как в щит.

– Что мы здесь делаем?

Он поднял одну из рапир, затем бросил её мне. Та описала дугу в воздухе, и я метнулась вперёд, чтобы поймать её за рукоять, с удивлением обнаружив, что она намного тяжелее той, к которой я привыкла. Вот это настоящий меч, а не тот современный, с которым я тренировалась.

– Ты не очень то разбираешься в протоколах безопасности фехтования, не так ли? – сказала я.

Торин пошёл по снегу, перешагнув через крошечное надгробие, которое выглядело так, словно могло принадлежать маленькому ребёнку. Он вышел на открытое место, расчищенный снежный круг внутри надгробий. Возможно, когда то здесь стоял храм.

Уголок его рта скривился.

– Я знаю, что ты чемпионка по фехтованию, но это было среди людей. Мне нужно посмотреть, как ты соревнуешься на уровне фейри.

Я удержалась от возражений, что, само собой, я хороша, потому что правда заключалась в том, что люди не были такими быстрыми, сильными или ловкими, как фейри. Возможно, в его словах имелся смысл.

– Почему мы на кладбище в лесу? – спросила я. – Что это за место?

– Мы здесь, потому что сюда никто никогда не приходит, – Торин приблизился к расчищенному кругу, грациозный, как кот. Оказавшись всего в паре метров от меня, он остановился и огляделся, как будто впервые заметил странность. – Это старое место захоронения диковинок давних времен.

– Диковинок? – переспросила Шалини. – Что это значит?

– Так мы привыкли называть людей, которых привели сюда. Давным давно богатые фейри привозили в наше царство юных человеческих диковинок и растили их, – он пожал плечами. – Это было модно сотни лет назад, – он взглянул на меня. – Ты выросла среди людей.

– Вы двое обе считались бы диковинками, – добавил Аэрон. – Экзотические существа из другого мира. Даже если одна из вас формально фейри.

– Нет, – возразил Торин, не сводя с меня глаз. – Ава, само собой, подменыш.

– Подожди, – перебила я. – То есть, фейри… похищали человеческих детей?

Торин вздохнул.

– О них очень хорошо заботились, – его взгляд скользнул по ряду крошечных надгробий. – По крайней мере, предпринимались попытки  заботиться о них. Люди настолько хрупки, что это сбивает нас с толку. Они действительно умирают очень легко.

– Это было другое время, – добавил Аэрон, пожимая плечами.

Торин кивнул.

– И фейри, которые забирали диковинок, обычно оставляли с человеческими родителями фейри подменыша.