|
Прежде чем обратиться к другу, Сингвит, сидевший на любимой ветке над водой, отрыгнул полузаглоченного сребробокого губана - в деревне считалось невежливым одновременно есть и говорить. - Давиль, ты плохо себя чувствуешь? Розовый колпиц неуверенно щелкнул клювом. - Ш шего ты вжял, Шингвит? Все колпицы слегка шепелявят. - С того, что ты горишь, - спокойно заметил цапль. - В шамом деле? А я вовше не шувштвую. - Да ты посмотри на себя. Колпиц приподнял крыло и увидел самый настоящий оранжевый огонек - он сбегал с кончика крыла по плечу. Другое крыло тоже покрылись огненными крапинками. Как и почти все его тело. - Жабавно. А ведь я не ишпытываю даже малейшего перегрева. - Колпиц осторожно погладил одно крыло другим. - Это не крашка и не мел. - Изменился твой природный окрас. - Сингвит метнул злобный взгляд к южному горизонту. - Проклятый чаропевец! - Ну, не жнаю. - Колпиц вскинул крыло к небу и смотрел, как оно отражает солнце. - Мне вроде нравитша. Кштати говоря, тебе бы не мешало пошмотреть на шобштвенное оперение. - Собственное? - встревожился цапль. - А что с ним не так? Смотреть было страшно, а не смотреть нельзя. Его крылья и зоб играли изумрудными и льдисто-голубыми переливами. Колпиц указал на двух белых цапель, высматривавших рыбу с соседнего дерева. - Ты только погляди на Эрельмину! Ее перья были разлинованы крикливыми желто-черными полосками, отчего цапля походила на гигантского тощего шершня. Наряд подруги тоже был в полоску, но очень тонкую, розовую и оранжевую, на малиновом фоне. По всему острову, от излюбленных рыбацких насестов до гнезд, звучали вопли, и чего в них было больше - ужаса или восхищения, - трудно сказать. Впрочем, досада быстро уступала место любованию. Столь внезапные перемены не пощадили никого, однако никого и не повергли в отчаяние. Даже самая тусклая из новых красок не шла ни в какое сравнение с прежними. Собственно, жаловались только те, кто возомнил, что их волшебные метаморфозы уступают соседским. И когда эти птицы не пребывали в дурном настроении, они нет-нет, да и выражали надежду, что чаропевец, уладив свои дела в далеком Машупро, будет возвращаться той же дорогой, и тогда, глядишь, примет заказ на новые косметические изыски. Сейчас Джон-Том не узнал бы этих птиц. Изменения затронули не только внешность, но и психологию. В далекой, безвестной рыбацкой деревушке теперь шел бесконечный парад постоянно меняющихся красок и блеска, и ее обитатели могли бы состязаться с жителями тропических лесов за титул самой яркой или самой пестрой птицы. Возможно, все сложилось бы совсем иначе, если бы Джон-Тому не пришлось сочетать новые стихи о перьях с испытанными старыми - о производстве легковых машин по индивидуальным заказам. Глава 15 Миновало несколько дней скоростного плавания, и наконец болотоход вынес пассажиров если не в цивилизованный край, то, по крайней мере, в более обжитой. Все чаще попадались на глаза уединенные рыбацкие лачуги и плавучие дома. Время от времени приходилось останавливаться и ждать, пока проводник опишет над суденышком круг в поисках ориентиров и укажет новое направление. |
