Тепа стал снова разливать.

— Ты куда-то спешишь? — спросил Иван. — Или спаиваешь кого? Уж не для меня ли стараешься?

— В смысле? — прикинулся Тепа. — А, думаешь, я тебе Катерину укатать хочу, чтобы сразу, так сказать, быка за рога? Катька тебя перепьет, Ваня! Точно тебе говорю. Правда, Катенька?

Тепа попытался обнять хозяйку дома, но та спокойно отвела его руку.

— Это он тебя напоить хочет, — Катерина улыбнулась Ивану. — Чтобы время зря не терять.

— В каком смысле — не терять время? — Нет, Иван мог, конечно, выдвинуть свою версию, но ничего приличного в голову не приходило.

— Ну мало ли что завтра будет… — пояснила хозяйка, раскладывая картошку в тарелки. — Может, вы уедете или заняты будете. А у меня тут всего пара дней на уверенное зачатие.

Иван замер. Тепа смущенно кашлянул и покосился на Катерину.

— А что ты на меня смотришь, Тепочка? Ты ж мне гостя дорогого не просто так привел, а по списку. Если бы к концу недели, то поселил бы у Анфисы, а у Наташки вообще эти дела только вчера начались… Так что — спешить нужно, правильно я говорю, Тепа?

Это казалось невероятным, но Тепа густо покраснел. Иван почувствовал, что и у него начали гореть щеки.

— А ты что, Тепа, гостя не предупредил? Не сказал, что с него налог? Не сказал он тебе, Иван Александров? — Катерина села за стол напротив Ивана. — Ты не знал, что у нас с этим строго? И не все у нас на самом деле такое, каким кажется. Вот смотри на меня — мне тридцать два. Одинокая. Замужем никогда не была. Знаешь сколько у меня детей? Угадай!

Иван почему-то оглянулся на дверь кухни.

— Нету их здесь, в интернате они, — сказала хозяйка. — Все дети в интернате, и мои, и другие. Так сколько у меня детей?

Иван попытался откашляться, убрать комок из горла, но ничего не получилось.

— Вот глянь, — Катерина встала, подняла руки. — Грудь без белья у меня, крепкая, высокая. А, как тебе?

Иван отвел взгляд.

— А бедра? Задница? Ни единой растяжки, между прочим. А детей у меня — семеро! — С каждой фразой Катерина повышала голос, последнее слово выкрикнула. — Семеро! А я даже не знаю, кто именно — мальчики или девочки. Я их и на руках ни разу не держала. Пять лет назад уговорила Сигизмунда меня в интернат пустить, все смотрела, смотрела, так никого и не признала. Там они все друг на друга похожи. Как братья и сестры… Я ходила, ходила между деток… — Катерина одним глотком осушила рюмку, зажала себе ладонью рот и сидела, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону.

— Катя, ты чего… — пробормотал Тепа, виновато поглядывая на Ивана. — Зачем ты так?

— Зачем? А ты ко мне зачем мужиков приводишь? Ты бы сам со мной хотел бы, я знаю, только нельзя, Белый кролик запретил, да патриарх, да батюшка не разрешил… Почему, Тепа? Я же знаю, ты ходил к ним, ко всем ходил, уговаривал… Знаю. Только все тебе отказали. Отчего, Тепа? Может, мы с тобой брат и сестра? И ты свою сестру под приезжих подкладываешь? Для улучшения породы и пополнения генофонда. Ты наливай, Тепа, и мне наливай, и себе… Это я не могла найти своих детей, а барон все это знает. И доктор наш знает, батюшка… Только не скажут они, нельзя. Иначе мы детей предавшихся спрятать не сможем. Ты, Иван, и про это не знал? — Хозяйка сама налила самогон в рюмку, выпила. — А у нас так повелось — забеременела баба, хоть наша, хоть из Циферовки, так ее на учет. Срок подойдет — ее в больницу.