— Что случилось? — спросил Иван, когда Тепа рванул автобус с места.

— Ребенка украли из больницы. — Тепа оглянулся через плечо на Ивана, автобус вильнул и чуть не врезался в дерево.

Тепа выругался длинно и затейливо.

— Кто украл?

— Кто-кто… Угадай с одного раза! — Тепа сплюнул на пол. — Трое погибших. Ясно? Трое. Зарезали двух охранников и дежурную сестру.

— Куда ушли?

— Дурак, что ли? Куда им еще уходить?

Автобус вылетел на площадку перед больницей и остановился.

На крыльце стояло десятка два мужиков. С ружьями. Двое — с автоматами.

— В погоню не пошли?

— В темноту да в лес? Рассветет, мы их нагоним, никуда не денутся. Зайцеву позвонили, он своих уже, наверное, на перехват отправил да патрули и караулы предупредил. Никуда не денутся, паскуды! — Тепа открыл дверь автобуса.

Только сейчас Иван заметил, что с крюка возле водительского сиденья свисал автомат.

— Пойдем, — сказал Тепа, вставая и вешая автомат себе на плечо. — Глянешь, как официальное лицо. Барон уже там.

Когда Иван вышел из автобуса, мужики на крыльце разом замолчали и посмотрели на него. И когда поднимался по ступеням, молча следили за ним до тех пор, пока он не вошел в вестибюль.

— Урод, — услышал Иван, прежде чем входная дверь закрылась.

Какой добрый и отзывчивый народ в этих благословенных местах, почти с восторгом подумал Иван. Ведь, казалось, должны быть счастливы и свободны духом. Они, пожалуй, единственные на всем белом свете, кто может не опасаться происков дьявола и того, что Служба Спасения доберется до их душ.

Дьявол поставлен на четко указанное место, главное его оружие — неумеренное размножение предавшихся, взято под контроль и повернуто против него самого. Типовая форма Договора подразумевает именно неограниченное размножение, и изменить ее нельзя, а тут будущее поголовье предавшихся изымается и направляется на путь истинный.

Переиграли дьявола на его же поле, перехитрили в крючкотворстве.

И сколько бы девчонок после интерната ни переметнулось на сторону врага рода человеческого, ровным счетом это ничего не значит. Их дети вернутся в интернат. Так предавшиеся и вымрут ко всем чертям.

Красивая схема, нужно отдать должное этим ребятам из Нового Иерусалима. Пока на Святой Земле и в Старом Иерусалиме идет борьба хорошего с прекрасным, пока галаты и отринувшие наперебой решают, кто из них искреннее верит в Бога, тут разработали прекрасную удавку, способную задушить Бездну. И привести человечество к счастью…

Тут, в Новом Иерусалиме, правда, особого счастья не видно, но сколько тут Иван мог рассмотреть? Десяток обитателей? Хотя из этого десятка счастливых вроде и не было. Катерина? Тепа? Крыс? Его дочка? Убитый зять?

Или вот дежурная медсестра, лежащая в коридоре перед распахнутой дверью в палату. Ее тело почему-то не убрали. Убитых охранников не видно, а мертвая девушка в белом халате лежит в темно-красной, почти черной луже крови. Даже глаза не закрыты — смотрят обиженно в потолок.

Иван остановился.

Сестру убийцы даже пожалели, наверное. Ей перерезали горло, от уха до уха. Специалисты говорят, что это один из самых безболезненных способов убийства. Жертва ощущает толчок, словно чем-то горячим провели по коже, а потом за несколько секунд мозг, лишенный кислорода, просто засыпает.

Могли ударить в сердце или печень. Скорость и надежность та же самая, но решили пожалеть.

— Любуешься?

Крыс стоял в дверном проеме, вцепившись рукой в притолоку.

— А где охранники?

— Один возле выхода во двор, второй — в пультовой комнате, — ответил Крыс.