— Туда тоже кого-нибудь из своих пошли, майор. А мы двинемся дальше. Что там у нас?

— Через сто метров — ограждение. Сетка, поверх режущая проволока. Сигнализация, — отрапортовал Тепа. — Возле ворот — блокпост, вон лампа горит перед ним, дальше, по углам, за проволокой, четыре пулемета. Еще дальше — здание интерната с проходом к клинике и общежитию. В принципе, единый комплекс.

Иван прислушался с некоторым удивлением. Что-то случилось с речью водителя-раздолбая. Стала она правильной, четкой и лаконичной. Словно подменили Тепу.

— Вот тут, пожалуй, у нас тихо не получится, — с сожалением сказал Круль. — Времени не хватит. Посему…

Круль замолчал и посмотрел на вернувшегося майора.

— Я слышал, ты классно на пулемете работаешь. Мне не соврали?

— Не соврали.

— А не слабо тебе будет из четырнадцатимиллиметрового раздолбать на фиг блокпост? Со ста метров, ночью…

— Сделаю, — коротко ответил майор.

— А лучше, если ты развернешь парочку стволов. Найдется тебе напарник?

— Поставить двоих?

— Три пулемета? Ты с собой привез? — обрадовался Круль. — Давай размещайся, только не кучкой…

Майор скрипнул зубами и ушел, шепотом окликнув какого-то Трофимова, мать его.

— Через десять минут, — шепотом крикнул ему вдогонку Круль.

В домике поста затрещал полевой телефон.

— Вот, — сказал Круль. — А я все думаю, когда они заметят здесь суету и станут разбираться. А они, значит, уже…

Предавшийся вошел в домик.

— Да? — услышал Иван. — У нас все в порядке. Что значит — кто я такой? Я вас тоже не знаю, но не устраиваю по этому поводу истерику. Не устраиваю! Да. Истерику. По буквам продиктовать? Начальника мне к аппарату. Кто там у вас главный? Ротный? Вот, значит, ротного.

Круль выглянул наружу, прикрыл рукой трубку и одними губами прошептал:

— Поторопи там майора, я долго дурака валять не смогу.

Из темноты вылетел солдат, чуть не натолкнулся на Ивана, замер и доложил, что комбат передал — готов.

— Готовы пулеметы, — сказал Иван Крулю.

— По моей команде, — Круль поднес трубку к уху. — Слышу я, слышу. Зачем так нервничать, старлей? Нервы нужно беречь. Диктую по буквам — бе… Это грубо, старлей! Я тебя старше и по возрасту, и по званию. Ты почему службу завалил? А я говорю — завалил. Я приехал, брожу здесь по позиции, а тут никого. Это как понимать? Да нет тут никого, говорю тебе, только я и звездное небо. Еще телефон и пулемет дыбом… Приди и посмотри, мать твою, я, что ли, твоих солдат ловить буду? Говорю — приди, посмотри…

Ивану даже стало жаль старшего лейтенанта Мишку Феклисова, который поймал своего комбата в ловушку, расстрелял несколько десятков молодых парней, а теперь стоит перед телефоном и выслушивает бред, который несет Старший Администратор Центрального офиса Службы Спасения Ярослав Круль.

— То есть это я тебе представляться должен? — возмутился Круль в телефон. — То есть когда ты, сука, людей на дороге убивал, то представляться не требовал… Нет, ты не ослышался, именно сука. Кобелем тебя называть — слишком много чести. Вот ты сейчас быстренько выйдешь из здания и прибежишь на КПП, по дороге сдирая с себя погоны. Считаю до трех. А ты меня не матери, не нужно. Ты оборот про самку орангутанга знаешь? Вот и не смеши профессионалов. Значит, раз. Два. Три. Ты не успел, время прошло.

Круль бросил трубку на аппарат, вышел из домика и зычно, надсаживаясь, проорал: «Огонь!»

Три пулемета ударили одновременно.