Круль бросил трубку на аппарат, вышел из домика и зычно, надсаживаясь, проорал: «Огонь!»

Три пулемета ударили одновременно.

— Просто музыка, — улыбнулся Круль. — Симфония.

Глава 11

Это было даже красиво. Иван понимал, что на самом деле на блокпосту сейчас гибнут люди, девятнадцатилетние мальчишки превращаются в мокрые клочья, разлетаются вдребезги мысли, надежды, вера. Неумолимая сила рвет их тела, разбрызгивая кровь и ошметки плоти… Все это Иван понимал, но ничего не мог с собой поделать — было что-то завораживающее в том, как из огненного ореола на концах стволов вылетают горящие злобой и нетерпением пули, несутся над самой землей к указанной цели и бьются-бьются-бьются в бетон, мешки с песком, в мечущиеся тени, разбрасывая в стороны осколки, комья, искры и сгустки чего-то темного.

Души, подумал Иван и содрогнулся. Пули не могут вырвать душу из человеческого тела целиком, они захватывают ее прядями и лоскутами, растирают о шершавую темноту, превращают в ничто или загоняют в ад…

Три крупнокалиберных пулемета с дистанции в сто метров. Как тогда, в первое утро Ивана на благословенной земле Нового Иерусалима. С той же точностью и неумолимостью. И так же безнаказанно.

Кто-то на блокпосту успел нажать на спуск, жиденькая цепочка трассеров метнулась навстречу огненному потоку и, словно испугавшись, зарылась в землю, пролетев всего несколько метров. Вторая очередь ушла вверх, к звездам, пулеметчик погиб, но продолжал жать на спуск, пока в пулемете не закончились патроны.

Три пулемета замолчали разом, наступила тишина.

Кто-то всхлипнул рядом, Иван оглянулся на звук — несколько солдат стояли в стороне, один даже курил, но никто не сделал ему замечание.

— И что интересно, — пробормотал Круль, стоявший за левым плечом Ивана. — У них же еще минимум два пулемета с этой стороны. И никто не вмешался…

— У них там ручники. — Тепа сплюнул и сел на мешок с песком. — Это для крупнокалиберных на полторы секунды. Если они планируют обороняться… а они сто процентов планируют, то лучше им сменить позиции и перебраться в здание. И ждать, когда мы попремся вперед.

— А мы сто процентов попремся, — подхватил Круль. — Нас время поджимает…

Из темноты появился майор, несколько раз щелкнул зажигалкой, прежде чем смог закурить сигарету.

— Хорошо работаешь, — сказал Круль. — Сколько там мальчиков было на посту? Пять? Десять?

Майор не ответил, жадно затянулся, огонь осветил его лицо, горькую складку возле губ.

— Что делаем дальше? — К Ивану подошел Крыс.

— Класс! — обрадовался Круль. — Все в сборе. Можем провести небольшое совещание генерального штаба. Как там у классика насчет «колонна марширен»?

Возле здания интерната наконец погас свет.

— С точки зрения полевого сражения и высокого тактического мастерства, мы вроде бы лидируем, — продолжил Круль игривым тоном. — По очкам, по количеству забитых — мы просто молодцы. А вот по поводу итогов… По поводу итогов мы снова на том же самом месте…

— Пошли своих «призраков», — посоветовал Тепа. — Вон они как лихо тут покуражились…

— Ни один даже самый лучший «призрак» не сможет сделать больше, чем может. — Круль вздохнул, сбился на мгновение с легких интонаций, не удержал в себе тревогу и боль. — У меня нет схемы интерната. Кроме того…

— Я расскажу, — сказал Крыс ровным, картонным голосом. — Давай их сюда, я расскажу…

— Сюда… — протянул в раздумье Круль.