Спасательная лодка подобрала её и унесла прочь.

Третий день.

Теперь я сгорал от нетерпения. Я ждал её, сам не знаю, зачем. Мне очень хотелось увидеть её глаза. Услышать её смех. Ещё раз. Ещё один только раз.

Она появилась. Как всегда, с улыбкой на очаровательном личике. И снова ни тени вчерашней обиды.

– Простите, я была груба с вами вчера, – смущённо начала она так, словно и не было этих минувших суток, словно расстались мы с нею всего пять минут назад. – Знаете, Николай, я много думала… о вас. – Сегодня она была серьёзнее обычного. – Это даже хорошо, что вы отказались… провести вечер со мной. Как это было бы банально, пошло! Ведь в том, что мы с вами видимся здесь, в море, вдали от берега, есть что‑то чудесное, очаровательное, романтичное. – Она говорила сбивчиво, горячо, не решаясь смотреть мне в глаза. – Знаете, я ведь впервые на море. Закончила институт и вырвалась сюда, чтобы как‑нибудь развеяться, отвлечься… Вы ведь меня понимаете, да? – Я с готовностью кивнул, хотя не понимал ничего, абсолютно. – Я знала, что вы меня поймёте. Не судите обо мне поспешно, я ведь не такая, какой кажусь на первый взгляд. Просто… знаете… курортная жизнь, она обычно представляется такой, ну, фривольной, что ли, снимающей все нравственные преграды, раскрепощающей, обнажающей… я много слышала о ней… а теперь вот и сама здесь… Вы ведь не сердитесь на меня, правда? – Она заглянула мне в глаза.

– Что вы, Катя! – воскликнул я горячо.

Она мягко улыбнулась.

– Знаете что, давайте встречаться здесь каждый день и плавать. Просто плавать и говорить. Ладно?

Я закивал столь поспешно, что она рассмеялась.

– Какой же вы смешной! И… вы мне нравитесь.

Прошёл час. Она болтала, без умолку, много рассказывала о себе, а я слушал, затаив дыхание, и молчал. Времени для меня не существовало. Весь мир куда‑то исчез. Остались только я и она. Я был на седьмом небе от счастья. И я горел в аду от сжимавшей моё сердце тоски.

– Вы так ничего и не расскажете о себе? – спросила она.

– Мне нечего рассказывать, Катя, – смутился я. – Я всю жизнь прожил здесь, нигде никогда не был. И… никогда не встречал такой красивой девушки, как вы.

– Ой, вы, кажется, начинаете говорить комплименты, – улыбнулась она игриво. – А… – Глаза её вдруг расширились и уставились в одну точку. – Акула! – взвизгнула она.

Я резко повернул голову, пальцы мои сжались на рукоятке ножа… и тут же отпустили её. Я облегчённо вздохнул.

Под водой на миг блеснула чёрно‑белая дуга сильного торса – и исчезла в пучине.

– Это мой друг, – успокоил я Катю. – Дельфин. Не нужно бояться его, он добрый.

– Дельфин? – Она всё ещё не могла прийти в себя и с опаской глядела туда, где скрылась блестящая спина морского животного. – Ваш друг? Это правда?

– Конечно, правда, – постарался я её успокоить. – Вам нечего бояться, Катя, – повторил я.

– Как его зовут?

– Зовут? – Я пожал плечами. – Его никто не зовёт, кроме меня.

– Нет, я не о том. У него ведь должно быть имя, раз он ваш друг. Как вы его зовёте?

– Очень просто. – Я пронзительно свистнул, и мой свист сорвался в область ультразвукового диапазона. – Обычно вот так.

– И он слушается?

– Судите сами.

Вода в метре от нас всколыхнулась, и из пучины возникла улыбающаяся дельфинья морда.