В тот памятный день на исходе августа с моря тянул лёгкий бриз, небо было затянуто серо‑лиловыми тучами, где‑то далеко‑далеко от берега, словно сноп света от мощного прожектора, сквозь толщу облаков пробивался одинокий солнечный луч и вонзался в самое сердце морской пучины. Мягкий прибой аккуратно ложился на прибрежную гальку и, глухо урча, откатывался назад, в родную обитель.

Я отдыхал, покачиваясь на волнах. Я любил лежать вот так, на спине, в ласковых струях тёплых поверхностных вод, закрыть глаза и ни о чём не думать. Я мог лежать так часам, забывая и о времени, и о себе самом, погружённый в мир вечности, покоя и одиночества, подставив лицо и грудь мягким прикосновениям тёплого влажного ветерка. Я пребывал в блаженстве, когда…

…когда совсем рядом услышал осторожный всплеск. Я открыл глаза и перевернулся на живот. Рука невольно сжала острый стальной стилет.

Это была девушка. Она плыла метров пятнадцати мористее меня, длинные мокрые волосы её мягкими волнистыми складками скользили по водной глади, скрывая плечи и часть спины. Она плыла уверенно, свободно, наслаждаясь своей властью над морем и собственным телом. Она тоже отдыхала.

Я первым заметил её.

Как не был бесшумен мой манёвр, он всё же привлёк её внимание. В обращённых на меня глазах попеременно отобразились испуг, удивление и… облегчение. Грациозным движением головы она отбросила влажную чёрную прядь за спину и улыбалась.

– Я вас не заметила, – сказала она. – Вы не боитесь заплывать так далеко?

До берега было не менее двух километров. То, что она сама заплыла в такую даль, говорило о её отваге и смелости.

– А вы? – в свою очередь спросил я.

– О, я прекрасная пловчиха! – рассмеялась она. – Я люблю уплывать подальше от людской суеты. Посмотрите, как кишит берег человеческими телам. Право же, яблоку упасть некуда. Вы не находите?

Она была права: прибрежные воды и всё побережье кишмя кишело однообразной человеческой массой. Вырвавшись на лоно природы и гонимые страстным желанием поскорее окунуться в вожделенное море, все эти люди, тем не менее, боязливо жались к берегу, цеплялись за сушу – море было чужим для них. Лишь редкие смельчаки заплывали за линию ограничительных буйков, но и тех тут же отгоняли обратно, в условно‑безопасную зону, спасатели на своих шлюпках. Как прорвалась сквозь их всевидящий кордон эта храбрая девушка, для меня осталось загадкой. Я невольно почувствовал интерес к ней.

– А вы неплохо плаваете, – заметила она, с любопытством приглядываясь ко мне.

– Я люблю плавать.

– Где вы учились?

– Я не учился.

– Как, так сразу взяли и поплыли? – снова улыбнулась она с явной долей иронии.

– Так сразу взял и поплыл, – улыбнулся я в ответ.

Она хихикнула, расценив мой ответ как остроумную шутку.

– А где вы живёте?

– Там, – я махнул рукой в сторону выдающегося в море мыса.

– Там? – Она сдвинула брови и посмотрела в указанную мною сторону. – А, поняла! Там ведь, кажется, пансионат?

Я кивнул. Незачем ей знать больше. Ни к чему всё это.

– И вы что же, прямо оттуда и приплыли? – Похоже, любопытство её не знало пределов.

– Приплыл, – отозвался я. – Прямо оттуда.

– О! – Глаза её округлились от восхищения.