…

— У меня новости есть.

— Какие?

— Ребята нашли Хребановича.

— Ребята это болельщики?

— Они самые. Он в Минске скрывается.

Здорово

— Зачем он скрывается?

— Они не знают. Но это точно он. Они сейчас отправились туда, чтобы найти его.

Круто

— А если они его изобьют? Тогда его показания ни черта стоить не будут.

— Сказали, просто поговорят.

Ладно. Все равно в этом деле все через ж…

— Ты Богдана Жераича — знаешь? Кто он такой?

— Конечно.

Я кратко пересказал Луке содержание разговора с Йованичем. Только не упомянул про высочайшие интересы.

— … вот так вот.

…

— Дело стало политическим. И сильно политическим. Лучше тебе сойти с поезда.

— Это как?

— Так. Я уехать могу, если что

— Я тоже могу. Нам, сербам не привыкать, уезжать.

— А семья твоя тоже уедет?

…

— Если хочешь идти дальше — иди. Но скажи — зачем. Правду скажи.

Лука задумался

— Знаете… сербам одно дерьмо достается.

— Это как?

— Да так! У нас ни одного нормального политика не было!

— А Милошевич?

— Дерьмо! Знаете, что он со Стамболичем сделал?

— То есть, ты хочешь идти до конца, так?

— Да — угрюмо сказал Лука — много всего сделалось… я не остановлюсь.

— Тогда вот что. У тебя есть, где переночевать?

Лука вытаращил глаза

— При чем тут это?

— При том. Больше домой не возвращайся. Я тоже съеду с гостиницы, найду, где переночевать. Может, эту ночь даже в машине.

…

— Телефон свой оставь у друзей. Купи какой-нибудь с рук…

— Так нельзя. А если что… у нас схема оповещения… я же офицер.

— Мы работаем по указанию сверху. Никакие оповещения больше нас не касаются. Как думаешь, они нас нашли в Сомборе?

…

— Выследили по твоему сотовому, иначе никак. Про сотовый забудь. Как и про звонки родным. Мы уходим в автономку.

Информация к размышлению. Сербский путь часть 8

История межвоенной Югославии — это история маленьких побед и больших разочарований, это история людей, которые как деревья — были вырваны с корнем из родной почвы и теперь как то приспосабливались жить без нее. Было создано государство, которого до того никогда не было и которое теперь как то должно было жить.

Были и победы. Кто, например помнит что до войны — между Загребом и Белградом пустили одну из первых в мире скоростных магистралей, поезд, построенный при помощи немцев — развивал до ста шестидесяти километров в час. Но построить железную дорогу проще, чем единую страну — и строители о том не раз убеждались.

28 июня 1921 года, в день Видовдан была опубликована Конституция сербо-хорвато-словенского королевства. Для сербов это был святой день. Для хорватов, словенцев, а тем более мусульман — он ничего не значил.

Возмутителем спокойствия был Степан Радич. Его Хорватская республиканская крестьянская партия (HRSS) была самой крупная оппозиционной политической силой в Хорватии, и она призывала к бойкоту выборов в учредительное собрание, так как осуждала «централизаторов» и «великосербистов». Это подложило бомбу под государство с самого его начала — так как партия не участвовала в первых выборах, она не была услышана, но ее влиятельность — всегда подрывала легитимность любого парламентского собрания без нее.