— Так напейся. Что мешает.

— Нет, нельзя. Нельзя. Напьюсь, когда раскроем. Когда этих упырей…

— Молодец.

— Да что молодец. Вот что делать, а? Что — делать?!

Эх, Лука. Если бы я знал…

— Откуда мне знать? Мы продали право первородства за похлебку. Так же как и вы.

— Да, но коммунисты…

— Да при чем тут коммунисты. Не обязательно быть коммунистом, чтобы быть человеком. Мы все не коммунистами перестали быть. Мы перестали быть людьми.

…

— Я не знаю, как быть, Лука. Я знаю только одно — те, кто меня учил, когда видели зло никогда не отворачивались. И я стараюсь так же. По крайней мере, стараюсь. Это и есть тот вклад, который ты и я можем внести.

…

— Поехали, куда тебя отвезти?

21 мая 2022 года. Белград, Сербия. День одиннадцатый

Утром мы поехали встречать самолет из Минска. На нем должна была приехать группа ребят, которых я даже не знаю как — подписал на это дело Лука — и привезти Хребановича.

Я решил подбираться к Жераичу кружным путем, потому что нормальной доказательной базы на него — у меня так и не было. Но возможности были. Первым делом надо было «закрепить» Хребановича, то есть добиться, чтобы он официально дал показания, на основании которых можно было идти к прокурору и возбуждаться. Там как минимум вымогательство. Дальше — как только на руках будет постановление прокурора о возбуждении уголовного дела— можно будет задерживать Зорана. Он правая рука Жераича и засветился на вымогательстве. Именно он заставил Хребановича переписать контракт на перспективного футболиста. Как только он будет в наших руках — можно будет намекнуть, что на вымогалово можно будет и глаза закрыть. Может, Зоран не так что понял. Но в ответ — надо будет дать показания на шефа.

В том числе и по Ане Никич.

Интересно, даст или нет? Я думаю, даст. Потому что он шефа ненавидит. Он шнырь. Знаете, кто такой шнырь? Это порученец по делам. Шнырь не просто обслуга — он как бы старшая, доверенная обслуга, он делает для шефа дела — получает за него благодарности, организует написание левой диссертации, улаживает дела с любовницами, тещу, если надо к доктору свозить — свозит на служебной. Такие шныри знают много, больше, чем кто бы то ни было. И они все — свое начальство ненавидят. Потому что они не понаслышке знают, какое оно дерьмо. А сами они, понятно, умнее, и без них вообще все рухнет.

Так что думаю, расколется это дерьмо — и у нас будут прямые показания на Жераича, на основании которых можно будет брать уже его…

Белградский аэропорт был назван именем Николы Теслы — сербского по происхождению ученого, которого знали во многих странах мира. Причем он был одним из тех немногих сербов, которого знали не с отрицательным знаком. Этакий реверанс в сторону Запада. Лично я думаю, что все это напрасно. Я бы назвал аэропорт именем Кара Георгия, фактического отца новой независимой Сербии. Или Иосипа Броз Тито — последнее было бы восстановлением справедливости, так как Тито построил аэропорт. И не только аэропорт — практически всё современное, что есть в Сербии, построено Тито, после Тито ничего не строили, ломали только. Весело и с гиканьем. Местные националисты, кстати, ненавидят Тито, потому, что он был хорват. Придурки.

Аэропорт был… ну примерно как Шереметьево в конце девяностых — начале нулевых. Полупустой — туризм так и не восстановился, я помню аэропорт Минска в девяностых — хоть в футбол играй. Перед тем как идти — я достал пистолет, бросил в бардачок. Там рамка на входе, а у меня нет нормальной местной ксивы…

— Надеюсь, он не побитый прилетит…

— Да нет…

— Значит, берем его за шкирятник, и к следователю.