Как нас выкупили? Как они узнали? Про Хребановича и аэропорт — я даже Йованичу ничего не говорил?!

С..а

Луку чуть самого не положили лицом в пол — но решили не обострять, сотрудник все-таки. Футбольных болел повели в местный околоток — понятно, подержат и выпустят, на них ордера нет. Хребановича — повели к машинам.

Лука подошел ко мне, он чуть не плакал

— Как так?

— Спроси сам себя.

…

— Я никому не говорил. Совсем никому за себя я знаю. Кому сказал ты? Йованич ничего не знает, я не говорил ему в этот раз.

— Да никому я не говорил, Христос свидетель!

— Хорошо подумай, это не первый раз. Кому? Матери, другу, следачке своей? Может, он и не предатель — просто где-то дальше сболтнул. Может, телефон прослушивается или квартира. Думай. Это не первый раз, когда нас опережают.

— Нет. Никому.

Черт.

— Ладно, пошли.

…

— Проследим, куда его повезут. Потом наберем Йованича. Если он на нашей стороне, пусть пошевелится. Давай-ка, поднажмем…

…

Мы выбежали на стоянку, когда машины с Хребановичем уже выруливали — полицейская Шкода, а за ней фургон жандармерии. Без мигалок.

— Давай ты за руль!

Мы бегом добежали до своей — к счастью, она завелась сразу. И так хватает неприятностей.

— Куда они?

— Сейчас до развязки на семидесятой. Потом — либо по ней же в город. Либо — в обратную сторону до Петли. И там где-то съедут.

— Не отставай…

Но Лука и так не отставал. А когда мы вырулили на дорогу — впереди глухо громыхнуло, как громом, только еще громче и столб черного дыма встал над дорогой…

— Автомат с собой? — спросил я — не забрали?

…

Дорога от аэропорта до семидесятой, ведущей в город — была так себе, плохенькой. Всего лишь две полосы в каждом направлении со следами кусочно-ямочного, между ними широкая зеленая полоса с подстриженным газоном. Примерно как у нас в областном центре. Много рекламы, а вот заправок, кафешек и всего прочего — мало. Что удивительно — у нас бы возле трассы в аэропорт всю землю раскупили бы, а тут — поля…

Машину пришлось остановить — дальше была пробка, не проехать. Оттуда бежали люди, гремели автоматные очереди…

— Пошли…

Мы побежали мимо ряда машин. Оттуда, где произошел подрыв — бежали люди, водители, которым повезло не оказаться так близко к месту боя — с любопытством высовывались из машин, смотрели что происходит. Потом — засвистели пули…

— Полиция! — заорал я — всем залечь за машины! Быстро!

Хлопок — и новый подрыв. Это не бак, это гранатомет применили…

П…ц.

— Осторожно…

Фургон был высоким, мы его увидели первым. Он горел как факел…

Больше не стреляли — видимо, сделали свое дело и ушли.

— Дай!

Я вырвал у Луки автомат, побежал, уже не скрываясь — успеть бы. Только бы успеть… и мне плевать было пристрелят или нет — просто у меня в руках был автомат, а в душе — злость, гнев, ярость, очень много гнева на всех, на идиота Савича, на болтуна Луку, на всю эту долбаную страну — балканию…

И — успел. Я заметил машину боевиков… Фольксваген Мультиван серебристого цвета. Его плохо было видно, из-за дыма, из-за черной гари, из-за колеблющегося от жара воздуха. Но все же было видно.