Он не мог поверить, что только что случилось. Его убила Ливия после всего, что он сделал для нее.

«Я спас ее, вытащил из тюрьмы».

И так она ему отплатила. Кириан был прав, никакое доброе дело не остается безнаказанным.

Встав на колени рядом с ним, Аэрон каркнул и призвал небольшую стаю ворон. Он не мог ничего взять, поэтому вороны принесли солому и траву, чтобы сделать Нику подушку.

— Дыши, Малачай, успокойся.

Легче сказать, чем сделать. Над всеми его действиями взяла верх ярость. Ливия предала его самым худшим способом.

Сучка перерезала ему горло и оставила умирать в одиночестве в реальности, где нет ни семьи, ни друзей!

Но ничего не поделать. Через несколько минут он истечет кровью и уйдет из жизни навсегда.

И в это мгновение, когда его гнев и ненависть достигли высшей точки, когда ему захотелось крови и мести, он отпустил их и избавился от всего негативного в теле и сердце.

Не нужно было держаться за них в самом конце жизни. Особенно, когда он о стольком грустил, сожалел, что не провел время более продуктивно с людьми, которые были так важны для него.

Но больше всего он сожалел о том, что не мог спасти мать и Калеба. Не мог быть с Коди в эти последние столь ценные минуты.

Но кое о чем он мог позаботиться до того, как умрет. Хотя это никак не отразиться на его близких, но поможет тому, кто столько раз помогал им в прошлом.

По крайней мере он надеялся, что сможет. И если он сможет помочь кому-то перед смертью, то уйдет с миром.

Перед глазами плыло, он достал свой гримуар. Он и кинжал, который украла Ливия, были самыми мощными инструментами Малачая, и он освоил их первыми. В каком-то роде. С гримуаром выходило не очень, потому что он был одержим древним йокай — озорным восточным духом-оракулом, которого заключил в книгу его отец. Единственный способ общаться с ней был предложить Нашире кровь.

«Кровь сильна, особенно твоя. Убедись, что оберегаешь ее и проливай как можно меньше», — в его голове прозвучали предупреждающие слова Калеба.

Поздновато, учитывая, что он залил кровью все вокруг. Она покрывала его уродливую гавайскую рубашки и землю. А еще она покрывала некравитакон, в котором отец заточил оракула несколько веков назад.

«Нашира», — прошептал Ник слабо, надеясь, что сработает и он освободит ее до смерти, — «услышь меня и выходи. В этот раз не в форме слов, а в форме женщины. Пора тебе на свободу. Услуга за услугу. Однажды Малачай забрал тебя из этого мира, но пришло время Малачаю вернуть тебя».

Он прижал книгу к груди и стал молиться, что сработает.

Вокруг него закрутился воздух, как жестокий и яростный ураган. Он отогнал ворон, из гримуара появилось облако фиолетового дыма, который встал, как колонна рядом с Ником и Аэроном.

На него недоверчиво уставилась пара прекрасных лавандовых глаз. Дым превратился в длинные белые волосы с фиолетовыми цветами и лентами. Затем медленно появилось остальное тело.

Белая тенга, которую его отец пленил много веков назад и заставил служить против ее воли, была гораздо стройнее, чем Ник представлял ее себе. Более хрупкой… для такого колючего сарказма. В реальности она была похожа на крошечную, очаровательную пикси. Как у Сими в ее реальной форме, у нее были острые уши и острый подбородок. Она была такой красивой в своем уникальном роде. Он пожалел, что не смог освободить ее в человеческой реальности. Но, может, когда-нибудь она туда доберется.

По крайней мере она снова обрела свое тело.

Недоверчиво ахнув, она уставилась на свои руки, поворачивая их в разные стороны, затем посмотрела Нику в глаза.

— Меня освободили?

Ник кивнул и улыбнулся ей, хотя тьма застилала его взор.

— Со своим последним вздохом освобождаю тебя от рабства.