Каробы не видят.

«Огонь потух. Его задуло на равнину, но он не нашел достаточно топлива и умер».

«Равнины не горят?»

«Не знаю. Я не вполне понял, что случилось. Я в темноте плохо вижу. Посмотрю на солнце и, возможно, отправлю животное-служителя для более детального осмотра. Огонь погас. Могу тебя заверить».

Но если огонь возникнет снова, если то, что его породило на Коралловых равнинах, стало чем-то новым, то он может гореть с большей опасностью и уроном. Я и правда не знаю, что случилось.

Я благодарю кароба за помощь в наблюдении. Он обещает его продолжить – сам и через женские деревья, которыми он теперь повелевает, и через всех соседей, которых сможет принудить себе служить. Он просит подробнее рассказать о моих животных-служителях. Я ввожу его в историю и описываю их возможности, и он впечатлен моей способностью управлять такими могущественными существами.

В городе костер догорает, большинство людей разошлись по домам. Весна – это наилучшее время, чтобы расти и становиться сильнее, и мы все обещали измениться. Мое изменение коснется не только меня самого.

* * *

Это утро начинается для меня чуть раньше, потому что планета наклонена и весной дни становятся длиннее. Лист за листом свет заполняет энергией, которая течет от верхушки к корням: чуть более длинный день дает чуть больше энергии по сравнению со вчерашним – и ее более чем достаточно для дня сегодняшнего, пусть даже он обязательно окажется полным событий. Однако для большинства животных, проживающих в городе, которые поздно легли и, возможно, к тому же выпили трюфеля, восход наступает слишком рано. Люди с обеих планет и стекловары – и даже фиппокоты – покидают свои дома уже при дневном свете, широко зевая при этом.

Мерло просыпается в доме своей мирянки, Паломы, и завтракает с ней. Потом, по пути в лабораторию, он подходит к одному из стволов.

– Поговори со мной.

«Тепла и пищи. Чего ты хочешь?»

Он садится на скамью, глядя в пространство.

«Я считаю, что тебе следует присутствовать в сети. Я могу подключить тебя в качестве устройства, и ты станешь ее участником, а не наблюдателем. Ты станешь объектом, как и я (с технической точки зрения мы все – объекты), а это даст тебе кое-какие преимущества. Ты сможешь взаимодействовать более естественным образом. А я мог бы связываться с тобой напрямую».

«Я слышал, как Абак говорит с людьми».

«Вот именно».

«А не будет ничего странного в том, что Абак разговаривает с каким-то устройством?»

«У многих механизмов интерфейсы человекоподобные… даже у некоторых животных на Земле, если на то пошло. У китов. Это все изменило. В общем, я это сделаю, когда приду в лабораторию. Тебе понравится. – Он встает, чтобы идти. – Я пытался придумать, как убедить Ома отправить экспедицию в Лаврентию. Вылазка на равнины прошла проблемно».

«У меня есть насчет этого мысль. Я внимательно просмотрел картинки и нашел там почти идеальные круги из бамбука».

«А ты так можешь? Вырасти кругами?»

«Не вижу пользы от такого роста, но это сделать легко. Несомненно, это не функциональность, а эстетика, что предполагает социальное взаимодействие. Но это не все. Я вижу небольшие постоянные огни – предположительно костры, – а это говорит о том, что там, похоже, живут разумные существа. Возможно, они взаимодействуют с бамбуком. Возможно, это они делают круги».

Я не стал упоминать о том, что орлы пользуются огнем, а бамбук с ними не взаимодействует и что круги могут оказаться искусством, а не взаимодействием. Однако нет сомнений в том, что там имеется какое-то пользующееся огнем животное и цивилизация бамбука.