– Как видишь, – говорит ей Ом, – туземцы могут не захотеть, чтобы ты осталась.

– Они всегда хорошо ко мне относились, – возражает Велма. – Поллукс никому не нравится. Я это видела. Но с остальными все иначе. Мы – разные личности, и они это понимают.

– Тот спектакль – это история, – подхватывает один из антропологов. – Настоящее действительно другое.

Зайвон качает головой:

– Все здесь входят в некую группу, поколение, семью, рабочую команду, во что-то. А у нас своя группа. Больших, неуклюжих, тупых. Миряне постоянно пытаются мне помочь что-то делать, словно я инвалид.

– Женщины нас обожают, – заявляет Эрнст.

Велма прожигает его взглядом.

– Сближение запрещено! – напоминает Ом.

Эрнст хохочет.

– А еще вся эта история со Стивлендом…

– Ну да. Они все время врут.

– Я хотел пойти с фермерами, – говорит кто-то еще, – а мне сказали, что это будет слишком тяжело. Ага, они считают, что мы слабее их.

– Артуру, охотнику, мы вроде как сильно надоели, – признает Велма, – но это всего один человек.

– По-моему, все стекловары нас ненавидят.

– Ну, – вставляет Му-Ри Чоль, – они со мной вообще не желают разговаривать, так что я не знаю.

Ом слушает, как они продолжают это обсуждать. Потом начинает писать:

«Несколько членов нашей группы, высокие и долговязые, как Родители, наблюдают за происходящим и спрашивают друг у друга, воспринимают ли их таким же образом. Один антрополог говорит – нет, ритуал отражает исторические события, но тут некоторые участники экспедиции начинают вспоминать мелкие накопившиеся обиды, показывающие, что враждебность Мира в отношении Земли не уменьшилась. Земля остыла как воспоминание, но мы его снова разожгли».

По мере обсуждения вопроса о том, остаться ли землянам на Мире, они переходят на личности. Хотя многие относятся к Поллуксу как к представителю того, что они ненавидят, кто-то считает Велму тупой. Ее даже обзывают тюльпаном: они кое-что выучили за время своего пребывания – новое слово. Она отвечает в том же ключе.

Мне не нравится то, как развивается эта ситуация. Божья коровка уже заметила, что земляне ссорятся, и отдает приказ, который шепотом передают от одного к другому: «Разделите землян». Мирянские наставники, прикрепленные к каждому, подходят, чтобы увести своих подопечных для участия в празднике – точно так же, как изолировали их сразу после прибытия на планету. Однако эта проблема станет только острее, а наставники, несомненно, предпочли бы веселиться, а не работать, так что недовольство может распространиться и среди мирян. Мне необходимо поделиться своими наблюдениями с Божьей коровкой.

Еда – отличная еда, настоящее пиршество – съедена, а потом все отвлекаются на песни и танцы. На небе начинают появляться первые краски розового заката.

Я также патрулирую границу с Коралловыми равнинами. Мне поступают два сообщения о кострах, которые оказываются просто отражением заката на неподвижной воде. А в остальном мы, растения и деревья, общаемся как можем: остальные не обладают таким мощным интеллектом, как мой. Однако наши корешки соприкасаются, ионы кальция перемещаются, и каждая волна ионов с их энзимами и химическими проводящими путями создает значение.

«Весна», – говорит конскохвостое дерево.

«Нет дождя», – сетует поселение папоротников.

«Вода течет глубоко», – откликается отдельно стоящая осина.

«Совы копают», – сообщает пальмовая роща.